— Большой город. Там, ну... побольше всего, чем можно достать в округе. На базе была девчонка из морской разведки, она знала, где купить.

На глаза навернулись слезы. Это был самый заботливый поступок, который кто-либо совершал ради меня, и совершил его мой заклятый враг.

— Спасибо, Нейтан, — прошептала я.

— Вспомнил твои слова. Что ты, ну... можешь обойтись без всего, кроме этой штуки. Подумал, что ты не захочешь идти в бой без брони. — Он сухо рассмеялся. — Жаль, что остальная твоя боевая раскраска взлетела на воздух.

Удары сыпались один за другим. Я все еще чувствовала себя разбитой после ранений, но эмоциональный штурм, который он устроил, оказался не менее жестоким.

Афганистан я переживу. А переживу ли я его?

Грифф потянулся ко мне и подушечкой большого пальца смахнул одинокую слезу. Его палец коснулся шрама, оставившего ямку на скуле, прямо под глазом.

— Приятно знать, что ты такой же человек, как и все мы.

Глава 15

Нейтан

На моем потолке было шестьдесят четыре плитки. Я пересчитал их раз тридцать семь, не меньше. Вокруг стояла тишина, и меня это бесило. В тишине чувства обостряются до предела. От этого неподвижного покоя кожа начинала чесаться. В итоге — ни в одном глазу, просто гребаный ноль сна. Мозг раз за разом прокручивал наш разговор с Бекс, словно заевшую пленку.

— ...Решил, что тебе не стоит идти в бой без брони. Жаль, что остальную твою боевую раскраску разнесло к чертям.

Бекс смотрела на меня своими чертовыми оленьими глазами — ну просто милашка. Вылитая диснеевская принцесса. Ни у кого не должно быть настолько синих глаз. Невозможно смотреть на нее и не провалиться в ее орбиту.

Я потянулся к ней и подушечкой большого пальца смахнул одинокую слезу. Это едва не стоило мне рассудка. Всю свою выдержку я потратил на то, чтобы не сгрести ее в охапку.

— Приятно знать, что ты такой же человек, как и все мы.

Бекс ничего не ответила. Она просто замерла, когда я коснулся ладонью ее щеки. Кожа у нее была словно бархат.

Док оказался прав. Шрамы делали ее крутой — не то чтобы она и раньше была слабачкой. Осколок задел бровь, рассек ее и оставил отметину на память. Другой осколок оставил широкую ямку на скуле. С первого взгляда этот шрам не бросался в глаза, но проявлялся, когда она смеялась. Эти три отметины на ее идеальном лице ничуть не портили ее красоту. Когда она улыбалась, между ними пролегали морщинки, соединяя их в какое-то созвездие.

Я неловко отступил на шаг и потер затылок, пытаясь заставить кровь вернуться в мозг, а не приливать к ширинке. Нужно было валить оттуда подобру-поздорову, пока я не сотворил какую-нибудь глупость: например, не швырнул ее на кровать, не раздел догола и не перецеловал каждый гребаный сантиметр ее соблазнительного тела, просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Ну что... мир? — буркнул я.

Бекс сжала тушь в левой руке, а правую протянула мне.

— Мир.

Ее ладонь в моей руке казалась такой крошечной и мягкой. Мне не хотелось ее отпускать. Хотелось прижать ее к себе и не выпускать. Но она мне не принадлежала. Насколько я знал, я все еще был женат. Так почему же мысли о скором завершении развода больше не бесили меня так, как раньше?

Месяцы тянулась эта волынка: подписи, пересылки документов через полмира, проверки и перепроверки. Я дрался с Ванессой за каждую мелочь. Не раз и не два я оставлял графу для подписи пустой или намеренно игнорировал звонки от того недоумка, которого она наняла в качестве адвоката.

Но теперь, стоя перед Ребеккой Дэвис... Когда именно мне стало плевать на крах моего брака?

— Поспи немного, — пробормотал я, выпустив ее руку, и вылетел из комнаты так, будто у меня задница подгорала.

Воспоминания о разговоре прервал скрип кровати Бекс за тонкой, как бумага, стеной. Я затаил дыхание, слушая, как она на цыпочках ходит по комнате. Тихий щелчок дверной ручки эхом отозвался в тишине, а затем раздался медленный скрип открывающейся двери.

Тело двигалось само по себе. Я натянул серые спортивные штаны и выскользнул следом за ней под аккомпанемент храпа Чарли. Я перехватил ее за запястье прежде, чем она успела завернуть за угол и миновать офицерские казармы. В темноте Бекс резко вскрикнула, когда я прижал ее к своей голой груди и зажал ей рот свободной рукой, чтобы она не подняла шум.

— Ты что творишь? — прошептал я.

Она схватилась за сердце, будто у нее вот-вот случится инфаркт, и зажмурилась. Я медленно убрал руку от ее рта. Она тихо выдохнула:

— Твою мать, ты меня до смерти напугал.

Я подавил смешок. Она была чертовски милой, когда материлась.

— Ты куда намылилась?

Она пожала плечами.

— Не спится.