Я даже не помнил, как принимал решение убирать Бекс из этой заварушки. Стоило Дикону сообщить об угрозе, как включилась мышечная память и сработала подготовка.

Запихнуть ее в машину.

Вывезти.

Я человек гордый. Не люблю быть кому-то должным, а уж тем более — дерзкой журналистке, которая имеет привычку вгрызаться мне под кожу, как паршивый клещ. Но я был у нее в долгу.

В неоплатном долгу.

Глаза наконец закрылись, но тут в коридоре громыхнули берцы.

— Эй, Бекс! Коулман! Вы где? — заорал Дикон.

Чарли высунул голову из комнаты Бекс:

— Что стряслось?

— К нам летят «Апачи» из Кандагара. Пилот — мой кореш. Я рассказывал ему про вашу документалку, когда он был тут в прошлый раз. Сказал, что посидит и поговорит с вами, если время будет.

— Ты серьезно, блядь?! — я почти видел, как Бекс прыгает от радости, словно на пого-стике. — Дик, ты лучший! — воскликнула она, а затем последовал звук громкого, звонкого поцелуя — надеюсь, в щеку.

Ревность прошила вены, как пулеметная очередь, и я это возненавидел.

— Чарли, дуй туда и настраивай свет. Пока солнце нормальное, снимем прямо на улице.

Она раздавала приказы, как матерый сержант, и от этого звука мысли поползли совсем не туда. Пришлось срочно вспоминать все самое мерзкое, лишь бы унять растущее напряжение в штанах.

Чистка конюшен в родном доме в середине июля. Ага. Мысли о дымящемся лошадином дерьме сработали — ровно до того момента, пока она снова не заговорила.

— Я сейчас выйду, — сказала она. — Только закончу просматривать то, что сняли утром.

У Бекс, как я понял, было два голоса. Первый — профессиональный, репортерский. Ровный и красноречивый — само воплощение спокойствия и выдержки. И был ее настоящий голос. Громкий и мелодичный. Когда она смеялась, по-настоящему смеялась, она трубила как туманный горн, и, черт возьми, это был самый милый звук, который я когда-либо слышал. Этот мощный, раскатистый хохот из ее маленького тела. Он был мне нужен как кислород.

— Идет. Жду снаружи, — крикнул Чарли, влетая в нашу комнату. Он схватил камеру с кровати и убежал.

Шаги Дикона стихли за Чарли, и я снова закрыл глаза. Не помогло ни на йоту. Тонкая, как бумага, стена между моей комнатой и комнатой Бекс ничуть не заглушала звуки: она носилась там, подбадривая саму себя за то, что отхватила очередное интервью для фильма. Чертовски мило, подумал я. Ни за что на свете я не пропущу это позорное шоу восторга.

Я не стал надевать футболку. Встал с кровати и бесшумно прокрался за угол. Прислонившись к дверному косяку, я скрестил руки на груди и наблюдал, как она крутит своей симпатичной задницей в победном танце, одновременно нанося слой туши на ресницы.

— Значит, не врала, что без этой хрени жить не можешь.

Она взвизгнула и прижала черный тюбик к груди.

— Твою мать, ты меня до смерти напугал! — выпалила она, пытаясь отдышаться.

— Поторапливайся, Рыжая. Парень Дика не станет ждать, если тебя не будет на месте, когда он приземлится.

Я глянул на часы. Не то чтобы я переживал из-за опоздания. Просто от вида того, как она кайфует от своей работы, мои связные мысли превращались в кашу.

Бекс схватила блокнот с кровати и зажала под мышкой. Она подошла к двери и замерла. Эти рыжие волосы, бледная кожа — она была как персики со сливками, только с доброй порцией цианида. Синие глаза сверлили мои. Внезапно я очень остро осознал, что стоило все-таки надеть футболку. Ее взгляд прошелся по моему торсу, изучая татуировки. Член дернулся, когда она закончила свой осмотр.

Она сделала шаг ближе, и я почувствовал жар, исходящий от ее тела. Что на ней под этими джинсами и рубашками с длинным рукавом? Что-то практичное? Или что-то дерзкое? А может, вообще ничего. От этой мысли мой взгляд невольно скользнул к вырезу ее застегнутой на все пуговицы рубашки.

Носки ее ботинок уперлись в мои. Она вздернула подбородок, и на пухлых губах заиграла соблазнительная улыбка.

— Капитан Гриффит, — вкрадчиво произнесла она, следя взглядом за тем, как судорожно дернулся мой кадык.

Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц и медленно, ласково провела ладонью по моей щеке. Ее томный голос действовал как хлороформ; Бекс приподнялась на цыпочки, и ее губы коснулись моего уха.

— Еще раз тронешь мою косметику и я сбрею твою бороду, пока ты будешь спать.

Эта ведьма словно выкачала весь воздух из моих легких. Спустя вечность я сумел лишь хрипло выдавить:

— Есть, мэм.

Ее мягкая улыбка превратилась в торжествующий оскал. Она развернулась и зашагала прочь по коридору своей летящей походкой.

— То-то же.

Как только она скрылась за углом, я сполз по дверному косяку и потер челюсть, улыбаясь как полный придурок. Я загонял свое ненасытное желание обладать Ребеккой Дэвис так глубоко, как только мог, но стоило ей лишь коснуться меня, и все внутри разлетелось к чертям.

Глава 11

Ребекка