— Береги себя, Нейт.

В трубке раздались гудки. Я еще секунду прижимал ее к губам, зажмурившись. По правде говоря, я все еще любил Ванессу. Думаю, я долго убеждал себя, что она — единственная, кого я когда-либо смогу полюбить.

— Сочувствую насчет развода.

У этой мегеры хватило наглости открыть рот. Я крутанулся на шатком офисном кресле и посмотрел ей прямо в глаза. Не уверен на сто процентов, но, кажется, именно Бекс — то самое видение, которое вылетает из зеркала, если трижды прошептать «Кровавая Мэри».

— Для сочувствия тебе понадобилось бы сердце, Круэлла.

Бекс вскинула бровь.

— Прошу прощения?

Мне не терпелось ввязаться в драку, и она выглядела готовой к бою.

— Ты меня слышала, — огрызнулся я, вскакивая с кресла и надвигаясь на нее. — Мне не нужна твоя жалость. Она все равно фальшивая. В тебе же нет ни капли искренности, верно? Ты только и делаешь, что спекулируешь на чужой боли ради рейтингов. Я прав?

Ребекка сделала то же самое, что всегда делала Ванесса, и от этого мне захотелось обложить ее матом на чем свет стоит. Она зажала переносицу, словно пыталась усилием воли предотвратить аневризму. Глубоко вдохнула аккуратным носиком и выдохнула через пухлые розовые губы, а потом вскинула на меня взгляд.

Надо же.

Когда Ванесса так делала, ее глаза всегда казались мертвыми. Когда на меня смотрела Бекс, мне казалось, что одной «беретты» в кобуре на бедре маловато. В ее глазах читалось неприкрытое желание убить. Она смотрела на меня, как львица на добычу, и я пожалел, что под рукой нет бронежилета. Она не была вооружена, но вид имела донельзя боевой.

Бекс ткнула пальцем мне в грудь и вскинула подбородок, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я уважал женщин, которые не пасуют перед дракой, а Бекс даже не вздрогнула.

— Ты издеваешься, Гриффит? — прошипела она.

И почему мне не было противно от того, как звучит моя фамилия из ее уст?

Она с силой толкнула меня, и я попятился, наткнувшись на стол. Бумаги о разводе разлетелись по полу. Разумный человек остановился бы и помог мне их собрать.

Ребекка Дэвис разумным человеком не была.

— С той самой минуты, как я ступила на территорию этой базы, ты ко мне цепляешься, и мне это до смерти надоело! — закричала она.

Ребекка откинула волосы назад, и на мгновение я представил, каково это — запустить пальцы в эти рыжие пряди. Сжимать их, пока она шепчет мое имя, задыхаясь от страсти.

Твою мать. Откуда это взялось?

— Ты просто марионетка пропаганды, — процедил я. — Плевать тебе на настоящую журналистику. Тебе просто нужно, чтобы зрители посмотрели, как ты тут «выживаешь» пару месяцев, и сорвать куш на рейтингах. Ведь так, мисс Дэвис?

Она сделала угрожающий шаг вперед, сморщила носик и ткнула пальцем мне в лицо.

— Нравится тебе это или нет, но мы с тобой в одной лодке до конца твоей командировки, так что советую высунуть голову из задницы. Это не шляпа, она тебе не идет.

Я подавил улыбку. Черт. А у этой женщины есть яйца.

Бекс продолжала словесную атаку:

— Может, ты этого и не видишь, но я на твоей стороне. Нравится тебе или нет, я чертовски хороша в своем деле, и проблема не во мне. Оставь меня в покое или жалуйся начальству. А теперь разрешите идти, сэр. У меня есть работа.

Она приоткрыла рот, будто хотела выкрикнуть что-то еще, но передумала. Единственным звуком осталось гудение наэлектризованного воздуха между нами. Ребекка развернулась и вылетела из комнаты, оставив меня в полном опустошении и легком недоумении.

— Вот и иди! — крикнул я ей вслед, когда она топала к двери. — Проваливай. Найди кого-нибудь другого для своих манипуляций, со мной этот номер не пройдет.

Я чувствовал себя так, будто по мне проехался товарный поезд. Кто вообще эта женщина? Что это за язвительная, острая на язык стихия?

Я развернулся и со всей силы грохнул кулаком по столу. Каким-то образом во всем этом была виновата Бекс. Даже если виноват был я сам.

Глава 7

Ребекка

— Что-что? — переспросила я.

Дикон что-то сказал, но, честно говоря, я его не слушала. Я все еще думала о том гулком ударе, который услышала, когда пулей вылетела из кабинета Гриффа. Похоже, он со всей дури врезал по своему железному столу. Готова поспорить: если я сейчас вернусь, то обнаружу на столешнице вмятину в форме кулака. Один — ноль в мою пользу.

Воспоминание об этой истерике вызвало у меня улыбку. Каждый раз, когда мне удавалось сохранить самообладание, а ему — нет, день можно было считать удачным. Хотя я и сама едва держала себя в руках, за что была готова себя поколотить. С другой стороны, это могло быть как-то связано с тем, что мне безумно хотелось залезть на этого красавца, как на дерево.