— Посмотри на себя, — вырвалось у меня, мои руки уже скользили по ее шее вверх, зарываясь в этот светлый хаос волос.

Она дрожала, и это окончательно добило мой самоконтроль. Я не мог дышать, если в легких не было ее запаха, если она не была здесь, не извивалась, стараясь стать еще ближе. Я впился в ее губы, желая вытравить из нее последние капли сопротивления.

Ее бедра с силой прижались к моим, и тот звук, который она издала, почувствовав, как сильно я ее хочу, чуть не заставил меня кончить прямо там. Я развернул ее к зеркалу, прижал ладонь к ее животу и потянул на себя, чтобы она почувствовала каждым сантиметром, до чего она меня довела. Ее ладони уперлись в столешницу, голова упала вперед, а волосы закрыли лицо.

Я перехватил ее волосы в кулак и заставил ее поднять голову.

— Смотри, — выдохнул я ей в ухо.

Ее глаза встретились с моими в зеркале — темные, с расширенными зрачками, чертовски идеальные. Я поймал ее взгляд и расстегнул пуговицу на ее шортах.

На мгновение я просто замер, глядя на нее, и это желание переросло во что-то, чертовски похожее на чувство возвращения домой. Я жаждал не только ее тела. Мне нужна была любая ее версия. Каждая ее безумная, упрямая и завораживающая частичка.

— Ни звука, — сказал я, просовывая руку под ткань, — если не хочешь, чтобы каждый из них узнал, о чем именно ты умоляла.

Я провел пальцами по кружеву, сначала медленно, давая ей почувствовать, как я близок к тому, чтобы коснуться ее голой кожи. Она дрожала, но не отводила взгляда от нашего отражения. Ее костяшки на столешнице побелели, и я позаботился о том, чтобы она видела каждую каплю желания на моем лице.

Я задел ее клитор через тонкую полоску кружева, наблюдая, как подрагивают ее веки. Она сжала губы так сильно, будто могла заставить себя не издавать ни звука. Это только раззадорило меня, заставив действовать грубее.

Блять, то, как она боролась за право хранить молчание, было, пожалуй, самым сексуальным зрелищем в моей жизни.

Я снова провел пальцами по кружеву, на этот раз резко, и она прижала ладонь к собственному рту, когда из нее вырвался стон. Мы подходили друг другу идеально. Ее задница плотно прижата к моим бедрам, все мое тело натянуто струной от того, как сильно я ее хочу, а каждая ее мышца напряжена в ожидании моего следующего шага.

— Думаешь, сможешь это скрыть, солнышко? — я слегка прикусил ее за мочку уха.

Я позволил руке скользнуть ниже, проходя костяшками по внутренней стороне бедра, и наконец засунул пальцы под кружево, которое едва прикрывало ее. Она была такой мокрой, черт возьми, и она вся сжалась, когда я коснулся ее плоти. Я выдохнул ругательство ей в плечо, вжимаясь бедрами так, чтобы она чувствовала твердое, ноющее доказательство того, что она со мной делает.

Она всхлипнула, выгибая спину и вжимаясь своей идеальной задницей в меня. Она старалась, изо всех сил старалась не шуметь. Пыталась сохранить достоинство, боролась со мной, но я хотел видеть ее настоящей: дрожащей и отчаявшейся.

Ее свободная рука взметнулась к моему запястью, ногти впились в кожу, будто она могла сдержать неизбежное, если просто будет держаться покрепче. Я позволил ей это на секунду, дал ей подумать, что она что-то контролирует, а потом вывернул кисть и раздвинул ее пошире — ровно настолько, чтобы войти в нее двумя скользкими пальцами на всю глубину.

— Ты всегда так течешь от меня? — я продолжал сжимать ее волосы в кулаке, не давая ей отвернуться, не позволяя скрыться от того, как ее тело выдает ее с потрохами.

Я начал двигать пальцами, наслаждаясь каждой дрожью, каждой волной, проходившей по ней. Она попыталась опереться на столешницу, но я прижал ее еще сильнее, заперев между раковиной и своим телом. Я вытащил пальцы и размазал ее влагу по клитору, и ее тело беспомощно качнулось навстречу моим касаниям.

— Блять. Хочу тебя видеть. — Я убрал руку лишь на мгновение, чтобы стянуть ее шорты и трусики вниз по ногам, позволяя ткани бесполезно упасть на пол.

Я положил ладонь ей на низ живота, плотно прижимая ее к себе, затем обхватил ее за мягкую внутреннюю часть бедра и поднял ее ногу, пока стопа не уперлась в край столешницы. Она затрепетала, когда я раздвинул ее пошире, так что в зеркале стал виден каждый влажный, припухший сантиметр ее киски.

Наши взгляды встретились в отражении — мы оба смотрели на то, как мои пальцы раскрывают ее, слишком беспомощные, чтобы отвести глаза.

— Посмотри, какая ты у меня красивая. — Я сильнее сжал ее бедро, раздвигая ноги еще шире, на ее коже расцвели пятна там, где впивались мои пальцы.

Мои пальцы раскрыли ее, и она была настолько мокрой, что у меня член заныл от этого зрелища. Я прошелся по ней пальцами, подцепляя всю влагу вверх, чтобы она видела это, чтобы не могла врать себе о том, что я с ней творю. Другой рукой я еще крепче вцепился в ее волосы, не давая ей отвернуться от того, что мы создали вместе.