Я застыла на пороге кухни, опершись о дверной косяк, и увидела его — он стоял у плиты спиной ко мне. Джинсы низко сидели на бедрах, и я невольно засмотрелась на разворот его плеч и узкую талию. Волосы стояли дыбом во все стороны, и он фальшиво напевал под нос, переворачивая бекон на сковороде.

Я не проронила ни слова. Просто смотрела на него секунду-другую, боясь, что если пошевелюсь или издам хоть звук, он исчезнет. Но он, должно быть, почувствовал на себе мой взгляд, потому что обернулся с лопаткой в руке и улыбнулся той самой дерзкой, медленной улыбкой, которая покорила меня еще до того, как я позволила ему к себе прикоснуться.

Мы оба молчали. За его спиной на сковороде шкворчал и брызгал жир, и кухня еще никогда не казалась такой тесной. Его глаза скользили по моему телу так же, как руки прошлой ночью — неспешно и без тени извинения. Он отметил взглядом свою футболку, потом его глаза задержались на моих голых бедрах, и когда он снова посмотрел мне в лицо, в его взгляде было нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро. — Его голос еще не проснулся и звучал хрипло, я почувствовала этот звук где-то низко в животе.

— Ты еще здесь, — выпалила я. В груди все сжалось, когда один уголок его рта пополз вверх.

Он прислонился спиной к столешнице, и между нами повисла тишина — уютная в той степени, к какой я не была готова.

— Здесь.

Я стояла, чувствуя себя неловко до чертиков, и понимала, что совершенно не знаю, куда деть руки, как стоять, что вообще делать. Я не могла притворяться, что прошлой ночью у нас был просто секс, не тогда, когда по его глазам было видно: он помнит каждую секунду, каждый мой стон, каждый раз, когда я выдыхала его имя как молитву. Я чувствовала себя беззащитной, выставленной напоказ, будто он видел меня насквозь, и от этого мне хотелось одновременно и сбежать, и прижаться к нему.

Должно быть, он заметил мелькнувшую на моем лице панику, потому что выражение его лица изменилось, и он отложил лопатку, не сводя с меня глаз. Он потянулся назад и выключил конфорку, а мои пальцы судорожно вцепились в край его футболки. Он сделал шаг ко мне, я — шаг назад. Его губы дрогнули в улыбке, будто он именно этого и ожидал.

Он сделал еще шаг, и я лопатками уперлась в дверной косяк — от толчка по позвоночнику пробежала волна желания. Он поднял руку и оперся о дерево, загоняя меня в ловушку, а другой рукой обхватил мое бедро поверх ткани. Его ладонь была горячей и властной, пальцы сжались так, что футболка натянулась на моей коже.

Он наклонился, и жар его тела вытеснил весь воздух из моих легких. Нервы были на пределе, я каждой клеточкой чувствовала те места, где он меня касался, и те, где его рук не хватало.

Его взгляд упал ниже, очерчивая мои контуры под футболкой, а затем большой палец мазнул по краю ткани, задирая ее выше по голому бедру.

— Мне это нравится. — Его рука не шелохнулась, но палец продолжал водить по коже, пока я не заерзала и не вцепилась в его запястье, чтобы хоть как-то устоять на ногах.

— Что нравится? — я с трудом сглотнула.

Он опустил подбородок и посмотрел на меня исподлобья, ухмыляясь так, будто читал каждую мою мысль.

— Ты в моей футболке, Солнышко. — Его пальцы напряглись, подтягивая подол еще на сантиметр, и я почувствовала, как по ногам побежали мурашки. Я не доверяла своему голосу, поэтому просто смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть малейший признак того, что он собирается об этом пожалеть.

Но он не отвел глаз, даже когда я сдалась и прильнула к его ладони. Его костяшки медленно поползли вверх по внутренней стороне бедра, и я сильно прикусила губу. Он не отрываясь следил за моим лицом, ловя каждую смену эмоций, прежде чем перевести взгляд на мой рот.

— Твою мать, Мэгги. — Его голос упал до низкого, рокочущего шепота, который отозвался во всем теле. — Ты меня просто убиваешь.

Я уперлась ладонями в его грудь, намереваясь отстраниться, но руки дрожали, чувствуя частый, тяжелый ритм его сердца под кончиками пальцев.

— Нам нужно поговорить о том, что было ночью.

Он наклонился еще ближе, его губы коснулись моего уха, а щетина задела щеку.

— Разве? — прошептал он, и его колено медленно втиснулось между моих бедер, заставляя их разомкнуться.

Мне хотелось перестать бороться и просто позволить ему обвить меня собой, превратить эти часы и минуты в еще одну ночь. Но я заставила себя дышать, заставила себя вспомнить, что утро означает возвращение в реальный мир.

Его рука скользнула по краю футболки там, где она едва меня прикрывала. Он начал подбирать ткань, задирая ее выше по бедру и касаясь костяшками голой кожи. То, как властно он меня трогал, отозвалось разрядом внизу живота, но я честно пыталась сосредоточиться на том, что должна была сказать.

— Это не обязательно должно быть... — слова застряли в горле, когда он прижался губами к линии моей челюсти. — Это не... — еще один поцелуй, на этот раз почти в самые губы. — Я просто не хочу, чтобы все стало как-то странно.

Он подтолкнул мой подбородок носом, заставляя затылок плотнее прижаться к косяку, и запечатлел новый поцелуй на моей шее.