Я низко зарычал и накрыл ее ладонь своей, сильнее прижимая ее пальцы к клитору, отчего она вскрикнула. Все ее тело напряглось, и я чувствовал, как сильно она промокла, как она опухла, как она близка. Провел ее пальцами по этой влаге, заставляя ее почувствовать каждую каплю того безумия, что она устроила для меня.

Мое имя сорвалось с ее губ, и я отбросил ее руку на живот, пригвоздив ее там, чтобы у нее не осталось ничего, кроме оголенной жажды быть открытой для меня.

Я уперся рукой в ее бедро и подтянул ее ближе к себе, удерживая в распахнутом состоянии, пока пристраивался. Вошел в нее, изо всех сил стараясь проявить хоть какую-то, блядь, сдержанность, но шансов не было никаких.

Я просто зарычал от того, какой она была: горячей, узкой и такой, черт возьми, мокрой, что я чуть не кончил в ту же секунду. Мои руки сомкнулись на ее запястьях и прижали их над ее головой, так что между нами не осталось ничего, кроме того, как я ее трахал.

Весь мой мир сузился до хватки на ее руках, жадного сжатия ее киски вокруг моего члена и отчаянного звука, который она издала, когда я качнул бедрами, входя в нее до упора. Это было настолько первобытно, настолько, блять, реально, что мне потребовалась секунда, чтобы осознать содеянное.

На мне не было презерватива.

Я никогда раньше так не делал, ни с кем. Это казалось безрассудным и эгоистичным, но я не остановился.

— Мэгги.

Она застонала и выгнулась мне навстречу, одна ее рука выскользнула из моего захвата и нашла грудь. Она сжала ее и скрутила сосок пальцами, и я не смог удержаться. Я наклонился, накрывая ртом ее пальцы и сосок, и водил языком вокруг, пока она не ахнула.

Ее вторая рука вцепилась в мои волосы, удерживая меня, словно подначивая взять больше, голова шла кругом от жажды. Я отстранился ровно настолько, чтобы видеть ее лицо, и завис над ней, упершись руками по обе стороны.

— Блять, Мэгги, — я заставил себя остановиться и заглянуть ей в глаза. — Я сейчас в тебе без защиты.

Она потянулась к моему лицу, провела ладонью по челюсти, и на секунду мне показалось, что она меня оттолкнет. Вместо этого ее пальцы сомкнулись на моей шее и притянули ближе. Звук, который она издала, был низким, порочным — он совсем не походил на ту девушку, с которой я годами старался быть осторожным.

Я вошел в нее до упора, одновременно перехватывая ее ногу и закидывая себе на бедро.

— Ты когда-нибудь позволяла кому-то другому трахать тебя без презерватива, Солнышко? — слова вырвались грубыми, более собственническими, чем я планировал, но я уже перестал притворяться, будто не хочу испортить ее для любого другого мужчины.

Ответом мне был всхлип, она закинула голову, выгибая шею и подставляя уязвимую полосу горла. Я прильнул к ней и втянулся в кожу чуть выше пульса, оставляя след, который, я надеялся, продержится дольше этой ночи.

— Отвечай мне, — процедил я сквозь зубы, продолжая вдалбливаться в нее, каждый толчок был требованием.

— Никому.

Это сделало со мной что-то безрассудное. Я замедлился, втираясь в нее всем весом, чтобы она чувствовала каждый дюйм, пока наши глаза не встретились.

— Я тоже, — сказал я, глядя ей в лицо. — Только ты.

Я переплел свои пальцы с ее пальцами, когда с ее губ сорвался стон, прижал ее руку к кровати над головой, а другой рукой начал блуждать по ее телу, запоминая жар и биение жизни в ней. Она дрожала, губы были приоткрыты, глаза — затуманенные и прикованные к моим. Когда я большим пальцем задел ее клитор, она едва не разлетелась на куски прямо на месте.

Прежде чем она успела содрогнуться в оргазме, я перехватил ее за бедра и перевернул на живот. Ее вскрик приглушило одеяло, а я поймал взглядом прислоненное к стене зеркало и наше отражение в лунном свете.

Я потянул ее за задницу вверх, пока она не встала на четвереньки. Боже, я никогда не видел ничего более чертовски сексуального, чем она — сокрушенная и ждущая меня. Я вошел в нее, без защиты и глубоко, придерживая ее руками за ягодицы.

Я толкался на всю глубину, рыча от звука столкновения наших тел, от этого шлепка кожи о кожу и сорванного, сдавленного хрипа, вылетавшего из ее горла. Я придерживал ее одной рукой, не давая опустить зад, а другой вцепился в волосы, наматывая их на кулак, пока ее голова не откинулась назад.

От каждого толчка она ахала и выгибалась, насаживаясь на мой член так, будто ей было мало.

Зеркало на стене ловило все. Я смотрел на свои руки на ее теле, на то, как я ее раскрываю. Я смотрел на ее лицо в отражение и не мог оторваться.

Я хотел выжечь это зрелище в мозгу, чтобы никогда не забыть, как она выглядела в этот момент, когда наконец стала моей.

Она задрала задницу еще выше, и я начал вколачиваться в нее жестче и быстрее, преследуя ее крики, один за другим срывавшиеся с губ. Я чувствовал, как она дрожит и сжимается вокруг меня так сильно, что я почти потерял контроль. Пальцы впились в ее плоть, раздвигая ее, чтобы я мог видеть, как вхожу и выхожу.