Я подтянул стул от ее туалетного столика к изножью кровати, ножки громко проскрежетали по полу. Я сел, широко расставив колени, и позволил ей увидеть, до чего именно она меня довела.

Еще раз провел рукой по всей длине, прежде чем коснуться большим пальцем головки, и она сжала бедра.

— Ты собираешься мне отвечать?

Она замерла, и я клянусь, румянец залил все ее чертово тело.

Она отвела взгляд, глаза забегали по сторонам. Она была обнаженной, злой и невероятно застенчивой, и я хотел вытянуть из нее все это, пока не останется ничего скрытого.

Когда она заговорила, в ее голосе звучал вызов.

— Я не знаю, Хантер. А ты когда-нибудь думал обо мне?

— Ты — единственное, о чем я думаю, Мэгс.

Ее взгляд метнулся обратно ко мне, и на секунду мы оба перестали дышать. Я продолжал медленно двигать рукой, но не спешил сокращать расстояние между нами.

Я не сводил глаз с ее лица, пока она наконец не опустила взгляд на мой член, она смотрела так, будто хотела сожрать меня, но не знала, как попросить.

— Я думаю о том, как твой хорошенький ротик приоткроется для меня. Думаю о том, как эти упрямые зеленые глаза станут мягкими и будут умолять о добавке. Думаю о том, как буду сжимать твои бедра, пока на них не останутся следы от моих рук, и о том, как твои идеальные ноги обхватят меня. И я кончаю так сильно ради тебя, только ради тебя, каждый блять раз, — я позволил этим словам осесть, тяжелым и настоящим. — Ты у меня в голове каждый раз. Даже когда я пытаюсь тебя туда не пускать.

Ее губы разомкнулись, веки затрепетали. Весь протест, что еще оставался в ее теле, выгорел дотла, и на его место пришло нечто отчаянное, горячее и куда более реальное, чем все те границы, что мы пытались между собой проводить.

Я замедлил движение руки, сжимая основание.

— Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня, Солнышко.

Она лизнула нижнюю губу и развела ноги. Все ее тело дрожало, но она оставалась открытой передо мной.

Я окинул ее взглядом, запоминая каждый влажный, трепещущий дюйм, ничто в жизни не готовило меня к такому зрелищу. Она была прекрасной, жаждущей и наконец-то, наконец-то моей и я мог смотреть на нее сколько угодно.

Она положила руку на живот, помедлила, а затем ее пальцы скользнули ниже. Дыхание сорвалось, и ее бедра качнулись вверх, навстречу собственному касанию. Она была такой мокрой, что я это видел, а звук, который она издала, когда провела пальцами по клитору, чуть не заставил меня упасть на колени.

— Вот так, — мой голос прозвучал хрипло и требовательно.

Она выгнула спину, отрываясь от матраса, и застонала. Я начал двигать рукой быстрее, стиснув челюсти и глядя, как она ласкает себя для меня.

Ее рука дрожала на коже, дыхание становилось все чаще, а взгляд приковался к моему, пока она описывала круги по клитору. То, как она ласкала себя для меня, не имело ничего общего с тем изящным и аккуратным образом, который я рисовал в голове.

Все было куда грязнее. Она была полна нужды.

Она всхлипнула, скользнув пальцами ниже и погружая два из них в себя, ее бедра приподнялись над кроватью в поисках большего. Я слышал ее влагу — этот сочный звук был почти непристойным.

— Хантер, — она произнесла мое имя как мольбу и сжала собственную грудь так сильно, что на коже остались красные следы.

Я слетел со стула прежде, чем она договорила.

Схватил ее за бедра и рванул к краю матраса, ее пальцы замерли. Она смотрела на меня снизу вверх, и каждая мышца в ее теле напряглась в ожидании того, что я сделаю дальше.

Я уперся рукой и широко развел ее ноги, приподнимая бедра, пока ее киска не открылась мне, влажно поблескивая. На долю секунды я просто замер, позволяя каждой бесстыдной, жадной и порочной части своей души вспыхнуть собственническим огнем.

Я провел большим пальцем по внутренней стороне ее бедра, прежде чем перехватить ее запястье — то самое, которым она только что ласкала себя, — и вернул его назад, между ног.

— Продолжай, — сказал я голосом, похожим на скрежет. — Не смей, блядь, останавливаться.

У нее вырвался сдавленный стон, будто одной этой команды хватило, чтобы окончательно ее сломить, но рука снова пришла в движение. Пальцы дрожали, описывая тесные круги по клитору. Все ее тело дергалось навстречу руке, хотя она и пыталась следить за моей реакцией сквозь прикрытые, затуманенные глаза.

Я наклонился и укусил ее за внутреннюю сторону бедра достаточно сильно, чтобы оставить след, она вскрикнула, и ее бедра дернулись к моему рту. Прижал их обратно к матрасу и удерживал в таком положении. Я дал ей почувствовать, как мало у нее контроля над происходящим, пока смотрел, как ее пальцы заставляют ее раскрываться.

Я опустился на колени на кровать, между ее бедрами, и каждый ее рваный звук отдавался прямо в моем члене.

— Тебе нравится так выставляться передо мной?

— Да. — Ни капли сомнения. Ни единого лишнего вздоха.