Каждая частичка меня пульсировала, когда ногти вонзились в его кожу. Он издал утробный звук, завибрировавший в его груди и отозвавшийся у меня в спине. Его пальцы раздвинули складки, утопая в моей смазке, и я начала двигаться навстречу его руке, окончательно растеряв все остатки самообладания. С каждым моим движением он давал чуть больше, проникал чуть глубже, пока, наконец, его пальцы не вошли в меня целиком.

Он прижался губами к моему уху и, тяжело дыша, произнес:

— Умоляй. — Его пальцы скользили в моей влаге, а затем принялись выводить легкие круги на клиторе. — Скажи, что тебе нужно.

— Пожалуйста, — прошептала я, но ему этого было недостаточно. Я чувствовала, как он замер за моей спиной, рука застыла, будто он ждал продолжения.

Гордость еще сопротивлялась, но я услышала собственный стон, когда выдохнула его имя. Он не шевелился.

— Пожалуйста, — повторила я, на этот раз громче. — Хантер, я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Из его груди вырвался низкий, хриплый рык. Он сильно надавил на мой клитор, а затем резко убрал руку.

— Вот это моя девочка. — Его рот мазнул по ушной раковине, а колючая щетина обожгла шею.

Одним движением он развернул меня к себе, вжимая спиной в стену. Я едва успела вдохнуть, как его ладони подхватили меня под зад, подбрасывая вверх.

Я инстинктивно обхватила его ногами, и коридор растворился в мешанине движений и жара. Плечи ударились о стену, его губы накрыли мои. Он прикусил мою нижнюю губу, тут же успокаивая ее языком, и я позволяла ему забирать все, что он хотел.

Он понес меня по коридору, и каждый шаг отдавался толчком там, где моя киска встречалась с жесткой линией его натянутых джинсов. Я впилась пятками ему в спину, бесстыдно терлась о него. Руки обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в волосах, а он так крепко сжимал мои бедра, что завтра там наверняка проступят синяки.

Я хотела этих синяков. Хотела видеть на своей коже доказательства того, что он был здесь.

Мы влетели в кухню. Не замедляясь, он жестко усадил меня на край кухонного острова, и гранит впился в заднюю поверхность бедер. Его руки были везде: скользили по ребрам, сжимали талию, прижимали меня к столешнице.

Он задрал мою футболку выше груди, и я перехватила его взгляд — в нем было столько голодного жара, что мое дыхание сбилось. Его ладони коснулись голой кожи, он наклонился и поцеловал меня в живот, скребя зубами, пока я не вскрикнула.

Он был неумолим. Его рот блуждал по моему телу, он обхватил меня под коленями, дергая к самому краю, пока я не прижалась вплотную к грубому шву его ширинки. Он качнулся вперед, сильно втираясь в меня, и я выгнулась на столешнице дугой.

Руки Хантера легли мне на бедра, и одним ловким движением он расстегнул пуговицу на моих шортах. Молния поползла вниз так медленно, что это было похоже на пытку. Он смотрел мне прямо в глаза, стягивая шорты вместе с трусиками, и я ахнула, когда прохладный воздух коснулся кожи.

Он невнятно выругался и опустился на колени, закидывая мои ноги себе на плечи. Ни на секунду не отводя взгляда, он прижался губами к внутренней стороне моего бедра и медленно провел языком по коже.

Мне хотелось кричать, но он уже продвигался выше, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела, все ближе и ближе к тому месту, где он был нужен мне больше всего.

Его прерывистое дыхание обжигало, когда он обхватил мои бедра руками, разводя их шире и подтягивая меня к себе, пока моя задница почти совсем не съехала с края. Холодный гранит впивался в спину, но его рот оставлял ожоги везде, где касался.

— Я так долго об этом мечтал, Солнышко, — прохрипел он, прежде чем запечатлеть невозможный, запредельно нежный поцелуй прямо там, между моих ног.

Бедра сами подскочили вверх, но он намертво зафиксировал их руками, не давая пошевелиться. Он поднял голову, ловя мой взгляд, и от вида Хантера на коленях передо мной в груди все сжалось.

Его губы тронула самодовольная, порочная усмешка.

— У тебя самая красивая киска, какую я видел. — В его устах эти слова звучали почти кощунственно: голос был низким и полным благоговения. Затем он провел языком по моим губкам так лениво, что я издала какой-то нелепый, безумный звук.

Он прикусил внутреннюю сторону моего бедра и повторил это снова, на этот раз задерживаясь на клиторе, пока все мое тело не выгнулось дугой.

Хантер застонал и прижался ко мне плотнее, очерчивая клитор языком. Я едва не кончила в ту же секунду. Но он отстранился — ровно настолько, чтобы раззадорить, — и начал снова: то посасывая, то дразня быстрыми толчками языка, пока я не зашлась в рыданиях, выкликая его имя.

Я пыталась свести ноги, но он развел их еще шире, издав низкий предупреждающий рык, завибрировавший у меня в паху. Его ладонь скользнула вверх по бедру, и я почувствовала давление. Большой палец мягко закружил по клитору, а пальцы вошли внутрь. Я вцепилась ему в волосы. Он глухо зарычал, когда его пальцы внутри согнулись крючком, а язык плашмя прижался к моему клитору.