Меня трясло. Я умоляла его, бесстыдно и отчаянно. Бедра двигались навстречу его лицу в поисках того самого толчка, который швырнет меня в бездну. Его язык и пальцы двигались то жестко и быстро, то мягко, как пушинка, пока я не начала захлебываться его именем.

Его рука держала меня, раскрытую и беспомощную. Я чувствовала повсюду влажный жар его рта, колючую щетину на бедрах и скользкий язык, толкающий меня к краю. Он надавил глубже, подцепив пальцами нужную точку, и оргазм сшиб меня, как товарный поезд.

Он застонал, и эта вибрация прошила мой клитор насквозь. Я рассыпалась на части: бедра судорожно сжали его голову, спина оторвалась от столешницы, а рука так сильно впилась в его волосы, что он издал звук, от которого меня накрыло еще сильнее. Он не сбавлял темпа. Он прижал мои бедра обратно к камню и продолжал, безжалостно выжимая из меня последние капли дрожи, пока я не обмякла, всхлипывая его имя.

Он поднимался, покрывая поцелуями мой живот, а когда наконец добрался до губ, обхватил мою челюсть и поцеловал — жадно и жестко. Я почувствовала вкус самой себя на его языке, и из горла вырвался надрывный стон. Хантер проглотил его, целуя меня грубо и ненасытно.

Мои ноги дрожали по обе стороны от его бедер. Я почувствовала, как он улыбнулся мне в шею.

— Хантер. Пожалуйста.

Он отстранился лишь на столько, чтобы заглянуть мне в лицо. Грудь вздымалась, губы припухли, а в глазах горел такой первобытный голод, что все мое тело напряглось. Его большой палец медленно провел по моей нижней губе.

Я лизнула подушечку его пальца, наблюдая, как темнеет его взгляд. Он повел пальцем ниже по подбородку, заставляя меня шире открыть рот, пока одна его рука снова не обхватила мое горло, а вторая не рванула ширинку джинсов.

— Я хочу испортить тебя для любого другого. — Хватка на горле усилилась — ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание. Он опустил взгляд, наблюдая за моей реакцией.

Темная, тягучая дрожь пронзила меня, и киска сжалась, когда я подалась навстречу его руке.

— И ты мне позволишь. — Он вздернул мой подбородок вверх, не оставляя выбора, кроме как смотреть на него. — Правда ведь, Солнышко?

Глава 14Хантер

Ее глаза встретились с моими, зрачки расширились, губы приоткрылись в неровном вздохе.

— Да.

Я и так знал, что она это скажет — так понимаешь, что первая капля дождя лишь начало шторма. Это было неизбежно.

Я рывком сдернул ее со столешницы. Я чувствовал себя голодным, безрассудным, я был грубее, чем следовало. Но она уже тянулась ко мне, обхватывая ногами мою талию, руками — шею, впиваясь ногтями в кожу головы.

Я потащил нас по коридору, ее губы были у моего горла, зубы задевали кожу. Я прижал ее к стене, не дойдя до двери спальни — просто чтобы взять себя в руки и еще раз почувствовать ее вкус. Я жестко поцеловал ее и толкнулся бедрами в ее бедра, пока она не застонала.

Не было смысла скрывать грубость моих рук или то, как сбилось дыхание. Я пронес ее последние несколько метров до спальни и позволил ей соскользнуть по моему телу, пока ее ступни с мягким стуком не коснулись пола.

Я отступил на шаг, уперся ладонями в ее талию по обе стороны и заставил себя дышать. Мэгги стояла передо мной: футболка помята там, где я ее сжимал, волосы в беспорядке, глаза почти черные.

Она потянулась к краю футболки, но я остановил ее — мне нужно было сделать это самому. Мои руки скользнули под тонкий хлопок, очерчивая острые линии ребер и изящный изгиб талии. Ее кожа под моими ладонями была горячей и живой. Я хотел растянуть это, действовать медленно, но не мог.

Я стянул футболку через ее голову и провел обеими руками вверх по ее бокам, но когда дошел до застежки лифчика, руки подвели меня. Я возился с крючками, не в силах сдвинуть их с места, и она тихо рассмеялась.

Наконец я справился, но она все еще смеялась, когда пояс щелкнул, а лямки соскользнули с плеч. Она держала руки скрещенными, прижимая чашечки к груди.

— Что-то смешное? — спросил я, и черт, мой голос был просто пропитан желанием.

Она пожала плечами, пытаясь скрыть улыбку, а я подался вперед и зацепил пальцем перемычку между грудей, оттягивая ткань, пока она не упала на пол.

Я медленно окинул ее взглядом — так, как хотел уже очень давно. Я смотрел на нее так, будто имел на это право, подмечая каждую деталь: румянец, заливающий кожу, веснушки, рассыпанные по верху груди, и ее идеальное, невозможное тело.

Она замерла под моим взглядом, опустив руки и чуть вскинув подбородок. Я видел ее сотни раз, но не такой. Не со сброшенной защитой, не с этим мягким, ищущим взглядом.

Я коснулся двумя пальцами пульса, бьющегося у основания ее горла, чувствуя его под кожей, а затем медленно провел ими вниз, мимо ключицы, остановившись у грудины. Интересно, замирала ли она хоть раз надолго, позволяя кому-то так себя желать? Она вечно бежала, вечно думала обо всех, кроме себя, но сейчас, когда я накрыл ладонью ее бедро и провел большим пальцем по острой косточке, она затихла.