В этом и была вся гребаная проблема. Это было слишком хорошо, слишком по-настоящему. Тяжесть его руки на моем бедре, жар его тела, сжигающий все мои границы, пока не осталось ничего, кроме желания и пугающей, ноющей надежды. Я хотела его всего, везде и по-всякому. И это пугало меня до чертиков.

Потому что я знала, чем все кончится, но все равно готова была позволить этому случиться.

— Сколько времени ты не заходил в эту квартиру, Хантер?

Он придвинулся еще ближе, сильнее надавив ладонью на бедро.

— Раньше ты приходил сюда к Элле. — Мой голос задрожал, когда его свободная рука поползла вверх по моей талии. — Помнишь?

Дело было не в том, что я его не хотела. Напротив — я хотела его так сильно, что притворяться стало невозможно. А когда я перестаю притворяться, у меня ничего не остается.

Потому что единственное, что может быть хуже жизни без него, — это получить его, а потом потерять.

Его рука поднялась выше, обхватывая мое горло, и большой палец надавил на пульсирующую жилку, будто он хотел чувствовать, что именно он со мной делает.

— Я все помню, Солнышко. — Его голос превратился в низкое вкрадчивое бормотание, а палец принялся выводить ленивые круги под моей челюстью. Это было так невыносимо интимно, что я чуть не начала умолять о большем. — И ты — единственная, на кого мне не плевать.

Этот шепот звучал как признание, и я ненавидела себя за то, как отчаянно хотела в него поверить. Он снова поцеловал меня в затылок, и его запах окончательно добил мою оборону, предавая ее огню.

Я прижалась лбом к стене, дыша часто и поверхностно, но он не отступал. Хватка на горле стала мягче, пальцы собственнически разошлись по коже. Он подтолкнул мой подбородок вверх, заставляя выгнуться навстречу его груди.

Я чувствовала его вес каждой клеточкой. Горячий, голодный, требовательный — от этого внутри все сворачивалось в тугой узел. Мне не нужно было нежности. Я хотела, чтобы он уничтожил меня так, как умеет только он.

Его рот спускался ниже по горлу, и я выгибалась, подставляясь под ласки. Жгучий стыд за свою беспомощность мешался с жаждой большего.

Его горячее дыхание опалило шею, когда он прижался стояком к моей заднице. Рука на горле напряглась, палец медленно прочертил линию по челюсти, поворачивая мою голову вбок, пока мне не пришлось посмотреть на него через плечо.

Наши глаза встретились. Его взгляд — темный и невыносимо терпеливый — был настолько открытым и уверенным, что у меня перехватило дыхание. Рука с бедра переместилась на низ живота и замерла, пальцы широко разошлись, а большой палец зацепился за край джинсов, но не пошел дальше.

Я качнула бедрами назад, втираясь в него. Звук, который он издал, заставил меня судорожно сжать бедра. Внезапно мне до боли захотелось начать молить его не останавливаться.

— Скажи мне уйти. — Его палец медленно скользнул под пояс, всего на пару сантиметров глубже, чем раньше. Голос Хантера был сорван. — Я уйду, если ты правда этого хочешь.

Я рвано и неровно выдохнула. В его словах слышалось обещание, и на мгновение я почти солгала. Почти велела ему проваливать.

Было бы намного проще выставить его за дверь. Проще притвориться, что случившееся в грузовике — ошибка, а не неизбежное столкновение, от которого мы оба бежали годами.

Но жар между нами стал чем-то осязаемым, он пульсировал в венах и клеймил меня прямо здесь, в темноте коридора. Поясница взмокла от пота, мышцы бедер дрожали, и как бы я ни пыталась строить из себя недотрогу, я хотела его до боли.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но выдавила лишь сдавленный звук, когда моя задница бесстыдно качнулась навстречу твердому бугру под его джинсами. От этого трения у меня вырвался стон, а он надавил сильнее, втираясь членом мне в ягодицы.

Ладони бесполезно скользили по стене. Мне не за что было ухватиться, оставалось только чувствовать его повсюду — его тело стало клеткой, из которой я совсем не хотела сбегать.

— Пожалуйста, коснись меня, — выдохнула я.

Он издал хриплый звук, и его большой палец скользнул ниже — ровно настолько, чтобы я ахнула, но и близко не давая того, в чем я нуждалась. Он прекрасно знал, что делает: заставлял меня заслуживать это, заставлял произнести все вслух, чтобы потом я не смогла прикинуться, будто не хотела этого сама.

Я уперлась обеими руками в стену, пытаясь вдохнуть вопреки той тянущей боли, которую он во мне пробудил. Все тело горело от напряжения, но этого было мало. С Хантером всегда было мало.

Он задел носом мою челюсть, и его рука скользнула мне между ног. Два пальца прижались к клитору — ровно с тем нажимом, от которого я едва не заскулила от отчаяния.

— Хантер…

Он надавил чуть сильнее, самую малость, а затем спустился ниже.

— Господи, Мэгги, — прорычал он, почувствовав, как сильно я промокла. Я завела руку назад и вцепилась ему в затылок.