Я стала подниматься по лестнице к своей квартире, но он не отстал. Его шаги звучали сразу за моими. Я прибавила ходу, отчаянно нуждаясь в дистанции, в чем угодно, что остудило бы жар под кожей. Но на каждой ступеньке он был рядом — тень, обжигающая спину. Его присутствие ощущалось почти физически, как настойчивое тепло на полоске голой кожи между джинсами и краем футболки.

— Ты можешь, блять, остановиться? — спросил или, скорее, потребовал он, когда я добралась до двери.

Я снова возилась с ключами, невнятно матерясь под нос. Металл бился о косяк, руки тряслись так, что я едва не выронила их снова.

Я уже почти проскользнула внутрь, когда ладонь Хантера уперлась в дверь, толкая ее настежь, прежде чем я успела захлопнуть ее перед его носом.

Я не ответила. Бросила сумку и ключи на столик в прихожей и сбросила ботинки. Мне нужно было хоть какое-то занятие, лишь бы не потянуться к нему.

Воздух в квартире был прохладнее, чем на улице, но это не спасало. Каждое место, которого он касался, все еще горело, будто этот жар пробрался глубоко внутрь и выжег на мне клеймо.

Дверь за спиной тяжело захлопнулась. Я вздрогнула.

— Какого хера ты творишь, Мэгги?

Когда я повернулась, то задела рукой его грудь и совершила ошибку — подняла глаза. Его челюсти были сжаты, дыхание сбилось. Я узнала это выражение лица, потому что знала: у меня сейчас точно такое же.

— Я иду спать. День был тяжелый. — Я попыталась отступить, но Хантер уже двигался на меня.

Он уперся ладонью в стену коридора, полностью преграждая путь. Мне оставалось только задрать голову и смотреть на него. Свет лампы из кухни падал на его скулы, оставляя рот в тени, и каждая клеточка моего тела помнила, каков этот рот на вкус.

— Нам надо поговорить. — Его слова хлестнули меня, а глаза ловили каждое движение моих ресниц, разрезая меня, будто он видел все это месиво из желания, сожаления и паники, бушующее во мне.

Я едва находила в себе силы смотреть на него.

— Нам не о чем говорить, — бросила я плоско и резко. — Уже поздно. Тебе пора… домой.

Но он не шелохнулся. Просто стоял в моем коридоре, заполняя собой все пространство и лишая меня остатков логики. Он нависал надо мной, и я ненавидела себя за то, что мне это нравится. Ненавидела то, что даже его тени достаточно, чтобы мой пульс сошел с ума.

— Кончай эту херню, Мэгс. — Голос его стал хриплым. — Ты сама знаешь, что так это не работает.

В горле встал ком, глаза защипало.

Я хотела Хантера дольше, чем могла себе оправдать, дольше, чем было для меня безопасно. И теперь, когда я точно знала, какова его рука, каков его поцелуй, я не могла это развидеть.

В этом и была проблема.

Я не могла так.

Я не могла позволить себе узнать его с этой стороны, а потом притворяться, что это ничего не значило, когда он решит, что это ничего не значило.

Хантер был так близко, что я чувствовала исходящий от него жар, хотя он не касался меня. Одна широкая ладонь упиралась в стену над моей головой, другая была сжата в кулак, будто он сам боялся сорваться, если пододвинется хоть на сантиметр ближе.

— Не беспокойся за меня, — сказала я и, заставив себя встретиться с ним взглядом, похлопала его по груди. — Я и мой верный вибратор как-нибудь справимся. Тебе не обязательно оставаться, чтобы закончить работу.

Я попыталась нырнуть под его руку, но не успела сделать и шага — он перехватил мое запястье. Дернул назад, прижимая спиной к своей груди, обхватил рукой поперек живота, и я почувствовала его горячее дыхание прямо у своей шеи.

Я замерла, и все тело вспыхнуло так же, как в грузовике, — каждый сантиметр кожи закололо от острого осознания его близости. Его грудь прижалась к моим лопаткам, и по нервам прошел такой резкий разряд, что я едва не вскрикнула.

— Отпусти, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул. — Я серьезно, Хантер. Мы оба знаем, что это была ошибка.

Его рука только сильнее сжала меня поперек живота, а губы коснулись шеи.

Жар прошил позвоночник до самого низа. Когда он прикусил мочку моего уха, я чуть не потеряла равновесие.

— Хантер, не надо, — прошептала я, но сделала ровно обратное: выгнулась назад, прижимаясь к нему, словно тело уже все решило за меня.

Он издал громкий, хриплый стон и еще крепче обхватил мою талию, вжимая в себя так, будто боялся, что я ускользну.

— Мы же друзья, — выдавила я. Голос звучал позорно неуверенно. — Это плохая затея.

Он заставил меня сделать шаг вперед, пока я не уперлась грудью в стену, и навалился сзади, давая почувствовать, насколько именно эта затея «плохая».

Его губы скользнули по моей шее, и я всхлипнула.

— Да неужели? — Хантер спустился поцелуями ниже. Его рука соскользнула с живота на бедро, пальцы впились в кожу, притягивая меня еще плотнее. — А по мне, так просто охуенная.