— Эта резкая боль в груди от пары сломанных костей — ничто по сравнению с тем, как я, черт возьми, скучал, когда тебя не было.

Он откидывает мою голову назад, его губы скользят к моей шее.

— Так что нет. Того, что было раньше, недостаточно.

Его губы опускаются к ключице.

— Ты даже не представляешь, насколько мне это нужно.

Он резко притягивает меня к себе за поясницу, и я втягиваю воздух, ощущая, насколько сильно ему это нужно — напряжение под шортами не оставляет сомнений.

— Мне нужно быть с тобой, не думая, что это в последний раз.

Это признание выбивает дыхание. Он ловит мой подбородок и прижимается лбом к моему. Глядя в глаза, берет мою левую руку и кладет себе на грудь, где бьется жаждущее сердце.

— И все, чего я хочу — это быть с моей прекрасной женой, пока на ней только кольцо, которое я подарил.

Пульс сбивается, кружит голову, когда он снова целует меня — с таким жадным желанием. Его пальцы путаются в моих волосах. Впиваются в кожу на бедрах. Язык настойчиво скользит по моему, и я стону ему в губы. Боже, как я люблю, когда он становится таким властным.

— Мне нужно чувствовать ее ногти на своей коже.

Он прикусывает мою нижнюю губу, и я тут же впиваюсь пальцами в его плечи, пока он стонет.

— Мне нужно ощущать ее запах на себе.

Он обхватывает мою талию и ведет нас к кровати. Садится на край матраса, и единственный признак боли, которую он скрывает ради меня, — напряжение между его бровями.

— Мне нужно видеть ее всю.

Его ладонь скользит под край моей футболки. Едва-едва. Затем движется вперед, пока я осторожно перекидываю колено через его разведенные ноги, стараясь не опираться на его плечи. У меня перехватывает дыхание, когда его ладонь поднимается выше — мучительно медленно — и он смотрит на меня с полной сосредоточенностью.

— Мне нужно слышать, как она стонет мое имя.

Он едва касается моего соска, но все тело мгновенно откликается, накрывает жар. Я тихо всхлипываю, когда он сжимает его пальцами, медленно перекатывая.

Желание густеет в горле, и я сглатываю.

— Список требований внушительный.

— Нам есть что наверстывать.

Я стягиваю футболку через голову, пока он снимает с меня шорты. Мы помогаем друг другу, осторожно освобождаясь от одежды, и затем очередь доходит до него. Это удивительно интимно — то, как он позволяет мне помогать себе в таком уязвимом состоянии. Вот она, любовь — его доверие. Я бережно откладываю это воспоминание в память.

Когда на мне остается только лента на пальце, как он и просил, провожу рукой по его волосам, приподнимая его лицо к своему.

— Ложись, Цветочный мальчик.

Он морщится, устраивается на подушках, закидывая ноги на кровать. Его крепкий живот в синяках и швах поднимается и опускается в неровном дыхании. Я бы все отдала, чтобы забрать его боль себе.

Подползаю к нему, и никогда не чувствовала себя красивее, чем сейчас, под его взглядом. Его расширенные зрачки словно поглощают меня целиком — и все равно ему мало. Оседлав его, наклоняюсь вперед, он сжимает мои бедра, а я упираюсь руками по обе стороны от него, удерживая свой вес.

Наши губы сталкиваются, он резко притягивает меня ближе, прижимая к себе. Я вкладываю в этот поцелуй все и, когда Чарли стонет мне в губы, понимаю, что он делает то же самое. Я отдаю ему свой страх, надежду, тоску, злость, ненависть к себе, прощение. И он принимает все и возвращает обратно.

Это настоящее. Живое. В последний раз такого не было. Тогда мы не знали, чем все закончится — не знали, что сможем все исправить. Теперь понимаю, что он имел в виду, говоря, что ему это нужно.

Его руки жадны — до безумия. Они обводят мои формы, сжимают, скользят по бедрам. Его поцелуи еще хуже. Настойчивые, почти мучительные, пока пальцы запутываются в моих волосах. Я двигаюсь ему навстречу, разжигая огонь между нами. Он прижимается носом к моей челюсти, подталкивает, и, когда я приподнимаюсь, его губы прокладывают дорожку вниз по моей груди. Он захватывает сосок губами, кружит языком, втягивает и, боже, я звучу отчаянно, впиваясь пальцами в его волосы.

— Я так по тебе скучал, — шепчет он у моего сердца.

Проводя большим пальцем за его ухом, я смотрю на него и тихо говорю:

— Я люблю тебя, Чарли.

Он кладет ладонь мне на затылок, прижимая ближе, и улыбается.

— Ты всегда была моей любимой бурей.

Я тихо смеюсь.

— Пожалуй, пора немного насладиться солнцем.

Чарли снова притягивает меня к себе и целует так, что, кажется, это ощущение останется со мной навсегда. Его язык, зубы, дрожь стона где-то в глубине горла — все это врезается в меня с ошеломляющей силой.

Его руки ложатся на заднюю поверхность моих бедер, он тянет меня вперед, и его взгляд темнеет.

— Иди сюда, милая. Ты знаешь, как я тебя хочу.