Я фыркаю.

— Специалист по диким жителям Среднего Запада.

— Но я рад это слышать. Вы с ним очень близки.

Я добавляю шампунь, чтобы ничего не пропустить, и прикусываю губу, намыливая ему за ушами.

— Ты точно не против этого? Его?

— А почему я должен быть против? Он твой брат, Вин.

— Смывай, — говорю я, и он наклоняет голову под воду. — Потому что моя жизнь теперь совсем другая. После душа я не смогу просто лечь с тобой голой в постель. Мне нужно будет проверить, что Ривер отвез девушку домой. Он скажет: «Да, мы уже собираемся». Я подожду десять минут и начну его подгонять. И всегда приходится подгонять. Когда он уедет, я не усну, пока он не вернется. Буду смотреть в телефон — вдруг у него прокол колеса или его остановят, и нужно будет, чтобы я его успокоила.

— Все изменится. Я тебя слышу. — Закончив, Чарли осторожно протискивается мимо меня, чтобы поменяться местами.

Я поворачиваюсь к нему лицом, откидывая волосы под воду.

— Он включает музыку на полную. Оставляет грязную посуду в раковине. Вечно забывает выключать свет. Думает, что знает все на свете. Я с тех пор, как он переехал ко мне, опаздываю везде, кроме школы, потому что там работаю. Он может двадцать минут сидеть в телефоне в туалете...

Чарли тихо смеется, обрывая звук.

— Во-первых, у меня два младших брата. И я сам был подростком. Я понимаю. Во-вторых, почему у меня ощущение, что ты пытаешься меня от этого отговорить?

Я глубоко вдыхаю, проводя мыльными пальцами по коже головы.

— Потому что мне нужно, чтобы ты был уверен, Чарли. На сто процентов. Я не выдержу, если однажды ты проснешься и начнешь ненавидеть то, что я перевернула твою жизнь. Я тебя знаю. Ты отдашь все ради тех, кого любишь. Но я не хочу быть той, из-за кого ты чем-то жертвуешь.

— Господи, Винни. — Он выдыхает, его глаза краснеют.

Так тихо, что я едва слышу, он говорит:

— Я и не думал, что это возможно.

Я склоняю голову.

— Что именно?

— Влюбиться в тебя еще сильнее, чем раньше. Никогда не встречал человека, который любит так глубоко и так яростно. Ты защищаешь брата. Заботишься обо мне. Ты отдаешь людям, которых любишь, каждую частицу себя.

Он обнимает меня за талию, притягивая ближе, а другой рукой проводит по моей щеке.

— Но тебе нужно позволить другим любить тебя так же.

Ком в горле становится почти невыносимым. Я автоматически качаю головой, будто пытаюсь вывернуться из-под его слов.

— Я... я не знаю, смогу ли. Чарли, я... — Голос срывается. — Я причинила тебе боль. Я все испортила. Я не мягкая. Не теплая. Со мной сложно...

Он приподнимает мой подбородок костяшкой пальца.

— Осторожнее. Ты говоришь о моей жене. А я буду защищать эту женщину всем, что у меня есть.

У меня подкашиваются колени от этого обращения, по которому я так скучала. Я упираюсь обеими ладонями ему в грудь, а внутри все настороженно ищет трещины, лазейки, признаки опасности.

— Ради тебя, Вайнона, я бы пожертвовал всем. И без колебаний. У тебя самое большое сердце из всех, кого я знаю. Ты переживаешь, что я тебя прощаю, но кажется, сначала тебе нужно самой себя простить.

Сейчас это кажется невозможным. Но это обожание в его глазах, то, как крепко он меня держит, заставляет поверить, что я смогу. Если рядом будет мой муж.

И, скорее всего, еще чертовски много терапии.

Я встречаюсь с ним взглядом и киваю — слишком оголенная, слишком взвинченная, чтобы говорить. Распутывая спутанные пряди, я поворачиваюсь лицом к душу. Не потому, что хочу от него спрятаться, а потому, что иногда быть увиденной — это слишком. И он дает мне это пространство, успокаивающе проводя рукой по моему больному бедру, чтобы я знала: он рядом. Потому что понимает, что мне это нужно.

И понимает он это потому, что любит меня — именно такой, какая я есть.

Глава 31

Мы заканчиваем в душе, смывая с себя слой за слоем грязь и напряжение в знакомой тишине. Передаем друг другу мыло, меняемся местами, ногти лениво скользят по коже. Мы вытираемся, надеваем чистую одежду, и я следую за Чарли в нашу спальню.

Но он вдруг останавливается и поворачивается ко мне.

— Я очень рад, что ты дома, Винни, — тихо говорит он.

Он берет мое лицо в ладони и жадно, нетерпеливо впивается в губы. У меня кружится голова. Я резко втягиваю воздух, раскрываюсь навстречу, обвивая его шею рукой, пока он целует меня глубоко и долго. Я давно не чувствовала себя настолько цельной. Впереди нас ждут тяжелые дни, но я никогда еще так не радовалась, что есть за что бороться.

Наш брак изменится. Станет другим. Трещины в нем мы склеим своими несовершенными руками. Но он станет новым. Красивым. Нашим.

Чарли сказал раньше, что с самой первой встречи он отчаянно боролся за меня.

Теперь я выхожу на ринг вместе с ним.