Проводя ногтями по его затылку, я нахожу застежку цепочки, расстегиваю ее и позволяю золотому кольцу скользнуть в ладонь.

Чарли отстраняется.

— Ты что…

— Останься со мной в браке, Чарли. — У меня дрожат руки, когда я зажимаю металл между пальцами и держу между нами.

Он несколько раз моргает, глядя на кольцо, словно его мысли еще не успевают за происходящим. Потом на губах появляется легкая усмешка, и я таю.

— В браке? Подожди. Я думал, мы просто друзья?

Я предупреждающе расширяю глаза, сдерживая улыбку.

— Только попробуй меня подколоть, Цветочный мальчик.

— Да, Вайнона, — отвечает он мягко, почти приторно. — Я останусь с тобой в браке.

Он протягивает левую руку.

— Я обещаю бороться за нас вместе с тобой, — говорю я, надевая кольцо.

Он берет меня за бедра и шепчет у виска:

— Мы что, обновляем клятвы, миссис Розенхот?

Я смеюсь тихо, выдыхая, и киваю.

— Я обещаю поддерживать тебя и твоего брата, как смогу.

У меня перехватывает дыхание, когда он мягко целует под ухом.

— Я обещаю говорить с тобой. Даже когда трудно.

— Особенно когда трудно, — исправляет он, проводя зубами по моей шее. — Я обещаю защищать тебя. От моей мамы. От тебя самой. Никто не будет говорить так о моей жене.

Моя жена. По спине пробегает дрожь, и я смеюсь. Да, это я.

— Я обещаю остаться.

— Я обещаю водить тебя танцевать. — Его язык скользит по моей чувствительной коже.

— У тебя швы разойдутся, — фыркаю я.

Слышу улыбку в голосе, когда он, прижавшись губами к моей шее, поддразнивает:

— Это обещание?

— У тебя буквально сломаны ребра, Чарли.

— Всего два. — Он целует мою челюсть, поднимаясь к губам, притягивая меня вплотную. — Я выдержу немного боли.

Я наклоняюсь, чтобы положить цепочку, которая ему больше не понадобится, на тумбочку с моей стороны кровати.

И резко вздыхаю.

Лента. Она все еще здесь?

Почти повиснув на его талии, я дергаю ящик, с облегчением видя, что все на месте. Перебираю шпильки, крем для тела, резинки, просроченные тюбики охлаждающего геля, затем перелистываю старые программки театра Колби, пока не нахожу нужную — «Все тот же джаз: Лебединое озеро». Внутри все еще лежит нежно-розовая лента, завязанная бантом — с ней Чарли сделал мне предложение шесть лет назад.

Чарли тихо выдыхает, явно не веря.

— Я и не знал, что ты это сохранила.

— Конечно сохранила. — Я улыбаюсь, хлопая ресницами. — Это мое обручальное кольцо.

Он берет ленту, нахмурившись, рассматривает так, будто это сложная схема, в которой нужно разобраться.

— Жених был скуповат, да?

Улыбаясь, я снова обвиваю его шею правой рукой, а левую держу между нами.

— Нет. Мы просто были молоды, влюблены, немного безрассудны и ужасно бедны.

Он осторожно надевает ленту мне на безымянный палец.

— Все еще сидит как влитая, миссис Розенхот.

И фамилия мужа подходит мне так же естественно — от этой мысли по спине снова пробегает дрожь. Он подносит мою руку к губам и целует там, где свисают концы банта. Затем переворачивает ладонь и тихо говорит:

— Так на чем мы остановились?

— Ты пытался преуменьшить собственные травмы. — Я запускаю вторую руку в его влажные волосы.

— Со мной все в порядке.

— Ты даже смеяться нормально не можешь.

— Ладно. Да, мне немного больно. — Он хмурится и легко прикусывает мое запястье. — Но ты здесь. Правда здесь… — его голос срывается. — И даже дышать больно. Так что, если уж терпеть боль, пусть это будет ради чего-то стоящего.

Глубокая боль, засевшая во мне так давно, не сразу позволяет поверить — что я стою этого. Но мой муж всегда говорил правду.

Смотрю на Чарли строго, стараясь скрыть, насколько я им очарована.

— «Магазинчик ужасов» идет всего полтора часа.

— Успеем быстро. — Он ухмыляется так, что я ни на секунду ему не верю, касается носом моего и закидывает мою руку себе на плечо. — Раньше ты была очень стремительна на свиданиях.

Я фыркаю, щеки вспыхивают, но не успеваю съязвить в ответ — он прерывает меня поцелуем. И тут же, чертовски досадно, сдаюсь без боя, растворяясь в его теплом, ищущем рту. Руки обвивают меня, медленно скользят по каждому изгибу, будто он заново изучает мое тело, возвращаясь к любимым местам. Он постепенно подводит нас к кровати.

Отстранившись, я обхватываю его лицо ладонями и хмурюсь.

— Не хочу причинить тебе боль.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, обводя ее контур.

— Тогда будь осторожнее, милая.

Я усмехаюсь, поддразнивая:

— Тебе не хватило того, что было на столе…

Палец ложится на мои губы, заставляя замолчать. Веселость исчезает с его лица.

— Я старался этого не говорить. Не хочу, чтобы тебе было плохо. И я тебя знаю, Винни. Знаю, что станет.

Его вторая рука скользит вверх по моей спине, следом за вздохом, поднимающимся в груди.

— Но прошло два очень долгих года.

Он наматывает мои мокрые волосы на кулак.