Кровь так шумит в ушах, что я не слышу шагов, пока он внезапно не оказывается рядом.

— Что…

— Она не открывается, — выпаливаю я.

— Наверное, разбухла от влажности. — Или это злой призрак зэка решил подшутить. — Дай сюда, — бормочет Чарли прямо мне в ухо. — Я посмотрю.

Рельефные вены проступают на тыльной стороне его ладоней, когда он бережно отодвигает мои руки и берется за ручку. Мышцы на руках напрягаются, когда он наваливается на дверь всем весом.

Мне неловко, что позвала его на помощь. Но что еще я должна была сделать? Если мы тут застряли, это и его проблема тоже. Чарли делает еще попытку расшевелить чертову дверь, в груди у него вибрирует глухой стон напряжения. Разрушающийся металл воет, но не сдается.

— Ладно, — выдыхает он. — Не открывается.

Мое дыхание становится резким и быстрым. Я прижимаю ладонь к неугомонному сердцу, потом — холодную тыльную сторону к горячему лбу. Тошнота подкатывает, вторую руку я упираю в грязную стену.

Чарли слегка склоняет голову, брови сходятся, когда он делает шаг ко мне — с его лица исчезает вся злость.

— Ты в порядке?

— Да, — огрызаюсь и шарахаюсь от него.

Его челюсть дергается, взгляд сужается.

— Не знал, что ты такая клаустрофобка, — бурчит он. Смотрит так, словно я нарочно обзавелась этим качеством, чтобы его позлить.

— Я не такая, — рычу я.

Или не была. Но с тех пор, как появился Ривер, ставки каждого моего шага стали выше. Потому что если я облажаюсь, подведу не только себя, но и его. Если поранюсь, он будет мучиться тревогой. А если, не дай бог, случится что-то ужасное и я умру, он останется в этом мире один.

— Может, вызвать девять-один-один? — я принимаюсь грызть нижнюю губу.

— Это уже слишком. Сейчас не экстренная ситуация.

— Мы тут застряли.

— Найдем другой выход.

— Ага. Потому что из тюрем ведь так легко сбегать, — сухо замечаю я.

— Эй, Тед Банди сбежал.

— Отличный пример для подражания. И вообще, он выпрыгнул из окна суда, умник.

Он отмахивается от моего едкого замечания. Светлые глаза за стеклами очков становятся задумчивыми, когда он оглядывается на другой дверной проем.

— Когда я изучал это место в Гугл Планета Земля, заметил, что забор во дворе частично повален. Если найдем выход с задней стороны, все будет нормально. Мы, скорее всего, просто выйдем пешком.

— Скорее всего, — эхом повторяю я. — Значит, нам стоит…

Он кивает.

— Убедиться. Да.

— Ладно. Значит, проверяем, есть ли выход. А потом расходимся.

— Да. Точно. — Он проводит рукой по взъерошенным каштановым волосам, взлохмачивая их еще сильнее. То, как мечутся его глаза, этот боковой излом губ… я знаю, что он сейчас задаст неудобный вопрос — тот, который давно носит в себе. Не нужно быть гением, чтобы догадаться какой. Он прочищает горло. — Похоже, у нас есть время немного нагнать упущенное.

Наша общая история бьется между нами, как пульс, но что сделано, то сделано. Нет вопросов, нет ответов, нет разговоров по душам, которые могли бы переиграть карты, выложенные нами обоими. Я не избегаю этого из вредности, хотя он наверняка так думает, просто не вижу смысла. У нас с Чарли все кончено. И ничего не изменит того, что я его не заслуживаю.

Но если ему хочется устроить мне допрос в тщетной попытке закрыть гештальт — пожалуйста.

Сжимаю челюсть, обнимаю себя за плечи и поднимаю подбородок.

— Хорошо. На те десять минут, которые уйдут на поиск выхода.

— Думаю, ты забыла, сколько всего я могу сделать за десять минут, — усмехается он.

Живот ухает вниз. Он хочет играть грязно? Я могу играть грязно. Мне неинтересно быть тем, кто выше этого.

— Не припомню, чтобы у тебя когда-либо что-то получалось так быстро.

Даже его тихое, насмешливое «хм» сочится самодовольством, колет меня без единого слова, будто безмолвно отбивает: «Моя память говорит об обратном».

Он смотрит на меня с равной долей обиды и дьявольского желания нажать на каждую из моих кнопок и проверить, какая еще сработает. Мне хочется запереть себя и выбросить ключ. Я совсем иначе представляла этот день.

Столько лет прошло, а у Чарли все та же невыносимая привычка появляться в самый неподходящий момент.

Глава 4Шесть лет назад

Все начинается с розы.

В премьерный вечер All That Jazz «Лебединое озеро» я первая оказываюсь за кулисами. Несмотря на липкие, вспотевшие ладони, в рекордные сроки складываю программки в административном офисе и рано отмечаюсь в табеле. Целый час гримерка в моем полном распоряжении. Чтобы расслабиться. Подготовиться. И накрутить себя до паники, меряя шагами пол.

Мое первое настоящее выступление — не для семьи и друзей, как отчетные концерты в старой студии дома. Масштаб выступления дошел до меня, когда ожидаемое количество зрителей на этой неделе материализовалось в виде гигантской коробки глянцевой бумаги, которую нужно сложить пополам.