Один его вид совершенно меня разбивает. Это изумление, нежность, осколки надежды, влажный блеск в глазах. Я издаю всхлипывающий смешок и обхватываю его лицо ладонями.

— Да. Люблю.

Его улыбка расплывается от удивления, облегчение накрывает его с головой, и он перемещает руки мне на талию.

— Скажи еще раз, — шепчет он, ошеломленный.

— Я очень тебя люблю, Чарли.

И я целую его.

Наш первый сегодняшний поцелуй был продиктован минутной жадностью, желанием еще разок прикоснуться друг к другу. Второй был полон неприкрытой страсти. Но этот — со вкусом пота, едким запахом крови и мокрого утеплителя — стал возвращением домой. Как я вообще могла подумать, что сумею жить без него?

Когда мы отстраняемся, я убираю импровизированную повязку.

— Кровь почти остановилась.

Чарли усмехается:

— Ума не приложу, как тебе это удалось, когда сердце у меня так колотится из-за тебя.

Я небрежно отмахиваюсь:

— Что-то там про силу истинной любви.

У него такое отсутствующее, мягкое и счастливое лицо, что за грудиной начинает ныть. Я заставляла его страдать так чертовски долго.

Откашлявшись, я слезаю с его колен, встряхиваю свою перепачканную в крови футболку, натягиваю ее обратно и поднимаюсь. Затем протягиваю мужу руку.

— Давай выбираться отсюда.

Бедро протестует, когда я переношу на него вес и помогаю Чарли встать, а потом еще раз — когда вытаскиваю его рюкзак из-под обломков. Ничего, справлюсь.

Я делаю шаг.

— Ривер сказал, что машина...

Но Чарли притягивает меня обратно, прижимая к груди так крепко, что перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. И, честно говоря, не хочу понимать. Пока его поцелуи с яростной силой осыпают мой лоб, я зацепляю пальцем золотое кольцо на его груди, которое на этот раз висит поверх воротника.

— Э-э... Вин? — Ривер деликатно кашляет.

Но Чарли это не останавливает. Мой муж отрывается от меня только тогда, когда сам решает, что на сегодня хватит.

Плечи Ривера опускаются, он переводит взгляд с одного на другого, и уголки его губ ползут вниз — зрелище его явно не впечатлило.

— Так, я, конечно, дико извиняюсь, и рад, что ты жив, чувак, но... ты вообще кто такой?

У меня вырывается нервный смешок. Стоило бы отчитать брата за то, что он так разговаривает с незнакомыми людьми, но после всего пережитого истерический смех кажется единственной разумной реакцией.

Мы выжили. Все остальное — мелочи.

Чарли фыркает и шепчет мне на ухо:

— Точно твой родственник.

Затем он прочищает горло и произносит достаточно громко, чтобы Ривер услышал:

— Вообще-то, твой зять. Чарли. Рад наконец познакомиться.

Ривер озадаченно хмурится, но тут же вскидывает брови, когда до него доходит смысл сказанного.

— Ох, черт. Так ты и есть тот самый Чарли.

— А есть еще какой-то Чарли, о котором мне стоит знать? — наигранно шепчет мой муж, заставляя меня хихикнуть.

Но мой младший брат выглядит по-настоящему злым.

— Вы чуть не погибли. И вы сейчас смеетесь? — взгляд Ривера становится колючим; он оценивающе осматривает Чарли, а затем переключается на меня. — И... вы все еще женаты? Я думал...

— Это долгая история, — вздыхаю я. — Позже все расскажу.

Челюсть Ривера каменеет — он всегда так делает, когда слышит то, что ему не по нраву, и у меня внутри все сжимается. Ушли месяцы на то, чтобы его состояние стабилизировалось, и еще больше времени — чтобы он привык к жизни здесь, в Техасе, вдали от родителей и всего, что он знал. А вдруг Чарли станет той самой помехой, которая все разрушит? Что если...

Я глубоко вдыхаю и сжимаю руку Чарли.

Мы во всем разберемся — втроем.

Перевожу взгляд с одного на другого — на двух самых важных мужчин в моей жизни, и меня накрывает волна теплой, щемящей благодарности.

— Пошли. Оставь свои мужские разборки на потом, Рив.

— Плевать, — бурчит он. — До службы спасения тоже не дозвониться — связи нет. Хотя, судя по всему, это не проблема: вы же нашли в себе силы ставить друг другу засосы и все такое, пока я пытался вызвать помощь.

На шее у Чарли и правда красуется след, но Ривер запутался в хронологии, а сейчас в любом случае не момент, чтобы разгребать это дерьмо.

— Эй, мы не...

— Брат, я знаю, как выглядит засос, — Ривер кривится, разворачивается на каблуках и шагает в сторону леса. — Ты меня за них постоянно отчитываешь. Только не говори, что торнадо метило ему прямо в шею.

— Да угомонись ты... — я заношу ногу, чтобы перелезть через груду битого камня и пойти за ним, но в бедре что-то скрежещет, и меня прошивает острая боль. Она вспышкой проносится по ноге, будто огненный хвост догорающей ракеты. Я стону, хватаясь за сустав, и Ривер резко оборачивается.

Чарли подхватывает меня за талию.

— Ты как?

— Замечательно, — рычу я, опираясь на него.