Я киваю, стараясь говорить твердо:

— Да, я в норме.

По щеке Ривера скатывается слеза, и это ранит меня в самое сердце.

— Я пытался дозвониться, предупредить о буре. Мне пришло оповещение. А у тебя все еще стоял авиарежим, — хрипит он. — Ты, черт возьми, не брала трубку, Вин.

Я морщусь, из последних сил сдерживая слезы.

— Тебе не стоило возвращаться. Это было опасно.

— Я бы тебя не бросил, — яростно говорит он, сдвинув брови. — Ты же меня не бросила.

— Но я бросила, — обхватываю его шею ладонями и снова притягиваю к себе. — Бросила, и мне так жаль, так чертовски жаль.

— Но ты вернулась, — его слова, полные слез, звучат глухо, впитываясь в мою влажную футболку, и я сжимаю его еще сильнее. Это наш первый честный разговор о той ночи.

— Ты всегда будешь для меня на первом месте, слышишь? — я отстраняюсь и смотрю ему в глаза; на наших лицах застыла одна и та же боль. — Ты слышишь? Всегда.

Ривер кивает, сглатывая ком в горле.

Он как никто другой заслуживает бескорыстной любви. Ему нужен человек, который будет на его стороне, который бросит все, если это пойдет ему на пользу. Я выберу его, а не себя. Его, а не родителей. Его, а не работу. Его, а не свой брак.

Мой брак.

Чарли.

К горлу подступает желчь.

— О боже...

— Машина там...

— Где он? — я встаю, содрогаясь от рыданий и опираясь на плечо Ривера. — Пожалуйста, пусть он будет цел. Пожалуйста.

Я лихорадочно озираюсь, пытаясь найти хоть какой-то след.

Ривер поднимается.

— Кто «он»?

— ЧАРЛИ! — голосовые связки словно содрали наждачкой. Я спотыкаюсь о груды камней.

Ривер что-то говорит, но я не слышу его из-за собственного крика — я выкрикиваю это имя со всем отчаянием, на которое способна. Мечусь из стороны в сторону. Ищу его. Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо.

Мне нужно было оттолкнуть его. Отогнать в укрытие. Он защищал меня, когда сорвало крышу. Он держал меня. А потом исчез. Это я виновата.

— Чарли. Пожалуйста, — скулю я, но кажется, что меня никто не слышит.

— Ты была с кем-то?

Господи. Я так и не успела рассказать ему правду о том, почему уехала. О Ривере. Я столько всего скрывала. Столько частей себя прятала. И ради чего? Какая от этого польза? Я думала, что так будет лучше для него, но какой в этом смысл, если я потеряю его навсегда? Если он умрет, так и считая, что в чем-то виноват?

Я даже не успела сказать, что люблю его.

Если Чарли умрет, часть меня умрет вместе с ним.

— Помоги мне найти его. Прошу, — я тяну Ривера за руку.

— Кто... ладно, хорошо.

Фрустрация, отчаяние и ужас закипают внутри. Я верчу головой: налево, направо, назад. Черт возьми. Где он? Я снова выкрикиваю его имя.

— ЧЕРДАК.

Я выпускаю руку Ривера и дергаюсь на этот искаженный механический звук прибора. Красное пятно зажато между двумя камнями рядом с уцелевшим куском стены — антенна отломана. Я подбегаю, хватаю прибор и прижимаю его к груди, как четки. Я молюсь, чтобы он был жив. Все, чего я хочу, — чтобы с Чарли все было в порядке. Чтобы он сказал, какая я дура, раз его не слушала. Чтобы сказал, что призраки — это чушь и их нет. Пусть скажет, что ненавидит меня. Или что любит. Пусть просто хоть что-нибудь скажет.

— ФРАНЦУЗСКИЙ.

— Дурацкая железка, — рыдаю я, тряся прибор.

— Э-э, Вайнона? — Ривер указывает пальцем в сторону.

Я резко оборачиваюсь.

Сквозь густое облако влажной пыли, висящее в воздухе, проступают очертания мужских плеч под куском искореженного металла. Вспышка рыжевато-каштановых волос. Сердце колотится от отчаянной надежды: только бы он был жив. Только бы жив.

— ЧАРЛИ!

Мы с Ривером карабкаемся по холмам из обломков туда, где он лежит на спине. Его кожа покрыта грязью, из раны на лбу сочится кровь, запекаясь в волосах. Очков нигде не видно, но веки дрожат, и он открывает глаза. Каждая мышца в моем теле обмякает; я падаю на колени, и сквозь слезы, текущие по щекам, у меня вырывается судорожный, безумный смех.

Он жив.

Я прижимаю ладонь к губам и протягиваю руку, замирая дрожащими пальцами над струйкой крови, что бежит из рассеченной брови.

— Ты жив.

Его взгляд затуманен, он с трудом узнает нас.

— Вайнона?

— Да. Это я, родной, — я кладу его голову себе на колени.

— Ты цела, — произносит он с благоговением.

Я киваю, и слез становится еще больше.

— Да. Да, я в порядке.

— Ох, черт, — выпаливает Ривер. — Я звоню в службу спасения! — он выхватывает телефон и поднимает его высоко над головой, пытаясь поймать сигнал.

Чарли переносит вес на одну руку и слабо морщится:

— Нет, не надо, я в норме, — он кашляет, смеется и снова кривится от боли. — У меня страховка так себе.

Я хмурюсь.

— Но...