Я веду ногтями везде, куда могу дотянуться, — по напряженным рукам, по сильной спине, по шее, по изгибу его ягодиц. С такой силой, что у него срывается стон, я впиваюсь зубами в его плечо. Наш запах, вкус его кожи, жар его тела, обжигающий меня, — все это грозит снова столкнуть меня за край. Когда меня накрывает еще одна волна удовольствия, самодовольство на его лице сменяется чистым изумлением, а я вскрикиваю и сжимаюсь вокруг него, пока дрожь разрядки прокатывается по всему телу.

Со стонами у самого моего уха Чарли тоже достигает предела. Одной рукой он придерживает мой затылок, пока мы вместе обрушиваемся вниз.

Жаль только, что внизу нас ничто не подхватит.

Глава 23

Женская рука с длинными ногтями, покрытыми киноварно-красным лаком, перебирает пальцами пышный букет ярких люпинов. Цвета такие густые и насыщенные, что даже легкая завеса волос на ноге Чарли их не приглушает. Есть что-то неожиданно чувственное в том, как такая красота и хрупкость распластались по его сильному бедру.

Именно эти цветы я держала в руках, когда обещала ему навсегда. Может, совпадение. А может, нет. Это еще и один из главных символов Техаса — штата, где он родился и вырос. Я веду пальцами по рисунку вверх и вниз, прижавшись щекой к ровному биению его сердца, пока мы лежим, переплетясь, на столе. Я хочу как можно дольше остаться в этом хрупком стеклянном пузыре.

Его ладонь скользит вверх по моей обнаженной спине.

— Это было...

— Я знаю, — бормочу я.

Я сдерживаю смешок у его груди.

— Ты все еще ласкаешь меня так, будто это твоя работа.

Он тоже смеется и легонько сжимает меня за ребра.

— Мне бы, наверное, платили больше, если бы так и было.

Я снова обвожу круг по синим цветам и сглатываю.

— И что за история с этим, Цветочный мальчик?

— Импульсивное решение.

В его голосе звучит улыбка, и он целует меня в макушку.

— Гаррет меня уговорил. Бедро показалось местом, которое проще скрыть на работе. Но со временем мне даже понравилось.

— Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто делает татуировки.

— Да? А ты сама никогда не делала глупостей после того, как тебе разбили сердце?

Он хочет, чтобы это прозвучало легко, шутливо. Но после того, как он вывернул меня наизнанку, я слишком обнажена изнутри, чтобы услышать это так.

Стыд накрывает, как жар при гриппе, скручивает живот, разогревает кожу еще сильнее. Не знаю, с чего начать распутывать все, что связано с Ривером и моей матерью, но и не понимаю, как смогу уйти от мужа во второй раз. Я приподнимаюсь на одной руке, создавая между нами расстояние.

Но, боже, смотреть на него сейчас — ошибка.

На нем до сих пор следы всего моего желания.

— Я тебя немного разукрасила, — хрипло говорю я, касаясь губами отпечатков, которые оставила на его коже, розовеющего следа на груди. — Прости.

Он проводит рукой по шее сбоку.

— Не за что. Это сувениры.

И уже тише добавляет:

— Хоть что-то у меня останется.

Вот оно.

Он не думает, что это повторится.

И с какой стати ему так думать? То, что произошло между нами, было чистым счастьем, но вернуть наши отношения — совсем другое дело. Я так долго и упорно раскладывала свою жизнь по отдельным ящикам: жизнь до Чарли и жизнь с ним. Но теперь границы стерлись, и я не понимаю, как собрать все это воедино, как примирить одно с другим.

Я просто не знаю, как снова уйти.

Не могу понять, что блестит в его глазах — грусть, боль или презрение, — и, если честно, не уверена, что хочу знать. Его имя вязнет в горле, когда я выталкиваю его наружу:

— Чарли...

— Все в порядке, — мягко говорит он и подносит мою руку к губам, закрепляя свои обреченные слова поцелуем в середину ладони. — По крайней мере, на этот раз я получу настоящее прощание.

У меня внутри все переворачивается. Так вот чем это было для него? Последним разом? От этой мысли меня мутит, а вина за все, что я натворила, еще глубже въедается в кости.

— Нет, — срываюсь я, задыхаясь, и мотаю головой, пока слезы застилают взгляд.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать.

— Я не... я не... Черт, Чарли. Я скучаю по тебе. Скучаю по нам. Мне так жаль. То, что было сегодня между нами... боже, как будто вообще никакого времени не прошло. Правда? Нам ведь хорошо вместе.

Мой лихорадочный взгляд мечется по его лицу, как шарик для пинг-понга, пока я всхлипываю, отчаянно пытаясь найти нужные слова.

— Я не знаю, хочу ли снова говорить тебе прощай, я...

— Не надо так, — говорит он ровно.

Я замираю. Кабинет начальника расплывается перед глазами.

Тяжело вздохнув, он запускает пальцы в волосы и сжимает их на затылке. Медленно, сдержанно выдыхает сквозь сжатые губы, и на моих ресницах выступают новые слезы. Он сглатывает.