Ну и что, что мы сняли пару разрозненных кадров? Мы не вышли на контакт с Джеймсом Дьюхарстом, как надеялся Ривер. Мы нашли журнал, но не признание.

Я устала, ноет бедро, и меня бесит, как эти призраки играют со мной.

И последнее, что я ожидаю услышать от Чарли:

— Нет, не провалилась.

Я сердито смотрю на висящую лампу. Ее провода зажаты в зубах крошащегося потолка.

— Чарли…

— Не сдавайся сейчас, Вин. Ты еще не убедила меня. У тебя есть еще один шанс.

— Но твой шторм…

Он поднимает руку и делает жест, будто просит передать что-то.

— Дай мне ту призрачную рацию.

Я фыркаю.

— «Овилус»?

— Да. Ее. Ту штуку, которая алгоритмом выдает слова, а человеческий мозг убеждает себя, что они имеют смысл.

Он подмигивает, и у меня в животе все переворачивается — из-за подмигивания, а не из-за его насмешки над моим прибором.

Потому что он совершенно не понимает, как это действует на меня.

Наклоняюсь вперед на коленях и тянусь к рюкзаку. Подтаскиваю его ближе, пока не могу достать из маленького кармана прибор.

Возвращаясь на место, я протягиваю его Чарли.

— Ну давай, очаровывай духов.

Он берет устройство в ладонь и включает.

Оглядывает тусклую комнату. Его налобный фонарь скачет по стенам, как на рейве.

Он выдыхает и свободной рукой сжимает заднюю сторону шеи, будто выжимает из себя последние остатки скепсиса.

— Здесь есть кто-нибудь?

Я закусываю улыбку. Конечно, я верю во все это. Но когда это делает Чарли — выглядит немного нелепо. Его неверие слышно даже в голосе, хочет он того или нет. И вдруг все напоминает ночевку в средней школе, когда достают доску Уиджа и спорят, кто сдвинул указатель. Но он старается. Это надо признать.

Он хмуро смотрит на «Овилус» будто сердито заставляет его «алгоритмически выдавать слова».

Прибор молчит.

— Я Чарли. Это Вайнона. Мы просто хотим кое-что сказать.

Он бросает на меня взгляд — как ученик на учителя, проверяя, правильно ли ответил.

Я слегка киваю.

— Мы… э-э… возможно, еще зададим несколько вопросов.

Несправедливо, насколько он обаятелен даже спустя столько лет.

Как легко он соглашается на то, во что не верит, лишь бы помочь кому-то.

Помочь мне.

— Мы хотим поговорить здесь с одним человеком. Его зовут…

— ДЖЕЙМС, — произносит «Овилус».

Кровь в моих жилах превращается в лед. Широко раскрытые глаза Чарли встречаются с моими. Впервые за весь день он выглядит встревоженным. Я чувствую то же самое. Моя кожа покрывается мурашками, все чувства обостряются до предела. Не важно, сколько таких дел я провела и сколько ответов получала. Есть что-то тревожное в этих пугающе разумных репликах. Наверное, это мой прежний внутренний скептик нервно ерзает внутри. Но сердце стучит победным ритмом. Может, это все-таки не провал.

Чарли резко втягивает воздух и откидывается назад.

— Это… здесь стало холодно? Ты почувствовала?

Я игнорирую его, вслушиваясь в малейшие звуки и даже не решаясь дышать.

— Джеймс? Ты здесь с нами?

Щека Чарли напрягается, его рот кривится набок. Он упрямо смотрит на «Овилус». И я вдруг думаю: может, именно так он выглядит, когда приближается к хаотической воронке торнадо.

Я встаю.

— Ты можешь…

С другой стороны перегородки раздается грохот.

Живот сводит, и я прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

— Пойдем.

Я протягиваю руку Чарли и помогаю ему подняться, утягивая к источнику звука.

— Что, черт возьми, это было, — бормочет Чарли. Его голос сдавлен нервами, сжимающими все тело.

— Призрак, — шиплю я, не упуская случая подколоть его.

Потом громче спрашиваю:

— Джеймс? Это ты? Если это ты, можешь ответить через прибор в руке Чарли? Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

Тонкий свет льется через окно и полосой ложится на широкий стол. За стеклом тлеющее угольно-серое небо раздражающе напоминает, что у нас мало времени. Его шторм приближается. Мой призрак играет в недотрогу. Я закрываю глаза, вращаю шеей, пытаясь придумать следующий вопрос, который заставит его говорить. Я открываю рот.

Но «Овилус» говорит первым.

И произносит всего одно слово:

— СПРАШИВАЙ.

Глава 20

Чарли сует мне «Овилус», будто это бомба, готовая взорваться. Я с готовностью беру прибор. И жду ответов.

— Если ты и правда Джеймс Дьюхарст, за что тебя здесь заперли?

Чарли морщится и наклоняется к моему уху.

— Ты уверен, что хочешь спрашивать его об этом? Думаешь, это не больная тема?

— Хочу сразу перейти к делу, — рычу я.

Но «Овилус» молчит. Даже случайного слова не выдает.

Впрочем, может, это и есть ответ Джеймса. В конце концов, его могли посадить здесь несправедливо.

— Ты был виновен? — спрашиваю я.

— ВОЗМОЖНО.

Чарли бросает на меня тревожный взгляд, но я не обращаю внимания. Уголок моего рта приподнимается в усмешке.