— Я люблю тебя, — тихо говорю я, прежде чем наклониться за поцелуем.

— И я собираюсь слушать это до конца наших дней.

Его родители не так воодушевлены нашей помолвкой, как мы.

Кэтрин и Джордж Розенхот — люди традиционных взглядов. Они считают, что их сын не должен жениться на девушке, которую знает всего девять месяцев, без настоящего бриллиантового кольца, не окончив колледж и не начав карьеру. И уж тем более — не попросив руки у моего отца. Я вонзаю вилку в зеленую фасоль за их обеденным столом и сдерживаюсь, чтобы не сказать правду: если бы Чарли попросил у моего отца разрешения, тот, вероятно, рассмеялся бы ему в лицо и сказал: «Забирай ее. И мать прихвати заодно».

— Это довольно поспешно, — говорит Кэтрин с улыбкой, похожей на выученную маску.

— А зачем тянуть? — возражает Чарли.

— Если вы уверены, что это навсегда, что изменят несколько лет? Сначала нужно закончить учебу.

Джордж хмыкает во главе стола. Младшие братья Чарли, Люк и Макс, переглядываются с выражением «ой, началось», пряча улыбки. Меня бросает в жар, мечтаю раствориться в дорогих мягких стульях Кэтрин.

— Я не замечала за тобой такой… импульсивности, — произносит она.

На слове «импульсивность» ее настороженный взгляд скользит ко мне, будто именно я подмешала яд в ухо ее сына, когда мы впервые поцеловались.

Вилка Чарли со звоном падает на тарелку, голос становится резким.

Я замираю, напоминая себе, что эта семья не похожа на мою.

— Мы пришли не за вашим благословением, мама, — говорит Чарли. — Это между мной и Вин…

— Брак — это, может быть, дело двоих, но свадьба — семейное событие, Чарльз, — перебивает Кэтрин.

Кровь отливает от моего лица. До меня доходит. Я уже мысленно продумывала, как оставить свою семью в стороне — мама больна, папа в командировке за границей. Но Кэтрин не похожа на сына. Она давит, пока не получит свое. Если захочет видеть моих родителей, она добьется этого. Не могу так рисковать. Жизнь, которую я построила здесь, слишком дорога, чтобы омрачать ее своим прошлым.

С первой встречи с его родителями внутреннее чутье подсказывало: они меня не одобряют. Их мнение испортится окончательно, если они познакомятся с моей семьей. С моими родителями, чей брак давно вышел за рамки двоих людей и чьи острые углы слишком заметны рядом с безупречной гладкостью Розенхотов. Кэтрин и Джордж взглянут на нас и увидят то, что я пытаюсь скрыть больше всего: мы — ничто. А их сын заслуживает лучшего.

И как бы я ни стыдилась своей семьи, я так же яростно защищаю наши общие изъяны. Мысль о том, что идеальные мистер и миссис Розенхот будут рассматривать моих родителей, словно лягушек на лабораторном столе, пытаясь разобрать их по частям, вызывает тошноту.

Остаток ужина проходит в напряжении. Я молчу, пока не приходит время вежливо попрощаться.

— Прости за это, — бормочет Чарли, сжимая руль так, что костяшки белеют. — Я догадывался, что они не будут в восторге, но думал, что хотя бы доверяют моему выбору.

От него исходит глухое напряжение. Он качает головой, не веря. Словно падший любимец семьи. Я тянусь к нему, сжимаю плечо, провожу пальцами по шее — так, как он любит.

— Все в порядке. Мне тоже жаль, — шепчу я. — Я пойму, если ты не захочешь…

— Даже не начинай.

Он подносит мою руку к губам и целует.

— Ничего не изменилось. Для меня — точно. Я бы женился на тебе хоть сегодня.

Я резко вдыхаю. Вот оно — решение.

— А если так и сделать?

Он фыркает.

— Пожениться сегодня?

— Нет. Сбежать. Только ты и я. Без наших семей.

Медленная улыбка расплывается на его лице.

— Знаешь, Гаррет однажды проиграл спор и стал рукоположенным служителем. Долгая история. Но если ты серьезно…

— Я серьезно. Мне не нужна пышная свадьба. Мне нужен только ты.

Мы останавливаемся на светофоре, и он смотрит на меня с такой нежностью, что перехватывает дыхание.

— Ладно.

Он решительно кивает.

— Давай. Мне все равно, что думают родители. Каждый день, когда я не могу назвать тебя своей женой, кажется пустой тратой времени.

Гаррет соглашается участвовать в нашей авантюре. Мы покупаем одинаковые золотые обручальные кольца в местной ювелирной лавке — его шире моего. Чарли обещает однажды подарить мне что-то с блеском, когда накопит денег. Я отвечаю, что достаточно его фамилии в моем удостоверении личности. Нахожу простое белое шелковое платье на тонких расшитых бретелях с мягким вырезом и надеваю к нему старые балетки. У Чарли, конечно, есть безупречно сидящий темно-синий костюм. За смешные деньги мы нанимаем его знакомого, который подрабатывает фотографом. Через три недели после предложения мы бронируем время в Саду поэзии при Далласском дендрарии — всего за несколько сотен долларов, во вторник.