— Тебе правда такая обстановка подходит?

— Конечно.

Я пожимаю плечами, не находя слов объяснить, что по сравнению с кузовом пикапа на темной проселочной дороге или сыроватым подвалом на вечеринке этот диван — почти открытка с поздравлением. Потому что мужчина, который ко мне прикасается, заботится обо мне. Любит меня.

Он переворачивается на бок, прижимая меня к спинке дивана. Подхватывает под колено, закидывает мою ногу себе на бедро, и по телу разливается жар, когда я чувствую его возбуждение у внутренней стороны бедра. Неужели это правда происходит?

Его губы скользят по линии челюсти и замирают у уха.

— Все это время я представлял пышную гостиничную кровать и как срываю с тебя белое платье зубами, — шепчет он.

По мне пробегает дрожь, скручиваясь тугим узлом внизу живота. Он думал о… браке? Сердце готово разорваться.

Он мягко целует меня под ухом.

— Теперь роли поменялись, милая. Думаю, моя очередь заставить тебя подождать.

Я закатываю глаза, словно это самая нелепая и раздражающая фраза, которую мне когда-либо говорили.

— Ладно.

Он улыбается и целует меня.

— Вот так. До вечера.

Не знаю, какую счастливую монетку я когда-то нашла, что жизнь стала такой сладкой. Но, господи, пусть я ее никогда не потеряю.

Повсюду розовые лепестки.

Повсюду.

— Чарли, — стону я, прикрывая ладонями улыбку.

Они рассыпаны по полу его спальни, по покрывалу, по тумбочке, которую я уговорила его купить. Целый букет, все еще в упаковке, стоит на комоде рядом с фотографией облаков в рамке — подарком, что я сделала ему на день рождения. Свечи он не купил, но гирлянды над изголовьем заливают комнату сладким, медовым светом. Кровать впервые за долгое время аккуратно застелена, а на тумбочке лежит нераспечатанная коробка презервативов. По телу пробегает электрический ток из чувств, которым я не могу подобрать названия.

— Слишком? — смеется он, обнимая меня за талию сзади.

Я поворачиваюсь к нему.

— Унизительно романтично.

В его груди раздается довольный смешок.

— Отлично. Я живу ради того, чтобы тебя смущать, Винни.

— Да, — запускаю пальцы в его волосы, взгляд опускается к губам. — Я знаю.

— Я люблю тебя, — шепчет он, касаясь моих губ. — Черт, как же приятно наконец это говорить.

Я улыбаюсь в ответ.

— Можешь поверить, что еще несколько месяцев назад я была для тебя чужой?

— Не могу объяснить, но ты никогда не была мне чужой, Винни. Не по-настоящему.

Жаждая прикосновений к обнаженной коже, я скольжу ладонями под его рубашку.

— Никогда не думала, что встречу кого-то вроде тебя, — признаюсь я, прижимая дрожащие руки к его животу.

Он замечает мое волнение. В его взгляде — безмолвный вопрос. Прежде чем он успевает спросить, не передумала ли я, поднимаю его рубашку, и он помогает мне снять ее. В мягком свете гирлянд его тело кажется резче, четче, притягательнее обычного. И он мой. До сих пор не понимаю, как мне досталась такая жизнь.

Он наблюдает, как мои ладони скользят по животу, ныряют под резинку белья под джинсами. Он расстегивает молнию на моем платье, и я освобождаюсь от бретелей, позволяя ткани упасть к ногам. Под ним ничего нет.

Мы и раньше видели друг друга полураздетыми, но сейчас все иначе. И дело не в самом сексе, а в словах, которые к нему привели. Он любит меня. Я люблю его. Я никогда не чувствовала себя так спокойно.

— Ты уверена? — шепчет он у моего уха, целуя вниз к ключице, ладони ложатся мне на поясницу.

— Абсолютно, — выдыхаю я, когда его зубы едва касаются моей шеи.

Он медленно ведет нас назад, пока я не упираюсь в край матраса и не падаю на него. В воздухе витает сладкий аромат роз. Сначала все кажется похожим на другие наши ночи, но сегодня мы разбрасываем признания, словно хлебные крошки, чтобы потом всегда найти дорогу. Шепчем их под стук моего сердца, выдыхаем их друг другу на ухо, вплетаем в поцелуи и прикосновения. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Я резко втягиваю воздух, впиваясь ногтями в его плечи, привыкая к новому ощущению.

— Ты в порядке? — спрашивает он, замирая. — Больно?

— Немного, — отвечаю я.

— Ты напряжена.

— Просто волнуюсь, — признаюсь я. — Я никогда раньше этого не делала.

В уголках его губ появляется столько нежности, что тепло разливается по всему телу.

— Тебе не о чем переживать. Я рядом, хорошо?

И от того, как он это говорит, как смотрит мне в глаза, я верю ему безоговорочно. Я киваю.

Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Расслабься для меня, милая. Так будет лучше.

Я сознательно отпускаю напряжение, делаю ровный вдох. Он рядом. Когда я выдыхаю, он снова двигается, и мое тело откликается. Намного лучше. Он чувствует это — видит по моему лицу — и продолжает, медленно, бережно, словно вся его сдержанность — ради меня. Я стараюсь отвечать ему в том же ритме.