Я смело улыбаюсь в сторону камеры под светильником и поднимаю взгляд — готова говорить с мертвыми.

— Вы были здесь заключенным, мистер Линдси?

Тишина.

— Может быть, сотрудником? Здесь, в тюрьме «Черная магнолия»?

Тишина.

— Вы проводили дни в том корпусе, который мы осматривали раньше, или…

Датчик пронзительно визжит.

— Спасибо за ответ. Вы…

— УБИЙСТВО, — гудит прибор. У меня по коже бегут мурашки.

Чарли наклоняется к моему уху.

— С кем мы вообще сейчас разговариваем, Вин?

Похоже, с убийцей. Я сглатываю и меняю направление.

— Здесь отбывал срок человек за убийство. Его звали Джеймс Дьюхарст. Вы его знали?

Цветные огни вспыхивают — шар на полу подает сигнал.

Будем считать, что да.

— Где бы вы ни были, Джеймс Дьюхарст сейчас с вами?

Я бросаю взгляд в сторону, ожидая увидеть мягкое юное лицо брата — карие глаза, как у меня, и темную растрепанную шевелюру.

Вместо этого — Чарли. Пронзительно-голубые глаза. Небольшая ямка между выступом скулы и четкой линией челюсти. Квадратный подбородок. Тень на переносице, подчеркивающая изящный изгиб, оставшийся после перелома в четырнадцать лет, когда он играл в хоккей. Уши чуть оттопырены, но на них идеально держатся дужки очков.

— ВОДА.

Я вздрагиваю, плечи дергаются — меня резко возвращает в реальность. Прокашливаюсь. Вода… вода…

— Мы недалеко к югу от Ред-Ривер. Вы об этом?

— ЧАСЫ.

Я достаю телефон, проверяю время и закатываю глаза.

— Около четверти четвертого. Раз уж вы так вежливо спросили.

Чарли хмурится.

— Тебе правда стоит язвить призраку, Вайнона?

Самодовольная улыбка тянет уголки губ.

— Значит, это все-таки призрак?

Он качает головой и смотрит в потолок, но я его знаю. Опущенные уголки губ выдают сдержанную улыбку.

Я хожу по столовой, задаю вопросы, но в ответ — несколько минут тишины. Ни один прибор не срабатывает. Такое бывает, но приятного мало.

И все же я чувствую чье-то присутствие. Энергия никуда не делась. Может, Линдси просто робеет.

— Мы хотим услышать вашу историю, Линдси, — говорю я. — Мы не собираемся судить вас за то, что вы сделали или не сделали при жизни. За то, что привело вас за решетку.

Выражение Чарли без слов говорит: «Говори за себя, этот тип — убийца». Я отворачиваюсь и прохаживаюсь несколько шагов.

— Вы все равно были человеком. Вы заслуживали любви и уважения. Не могу представить, каково это — прожить жизнь в таком месте.

Тишина.

— У вас был супруг? Дети? Родные, которых вы оставили? — горло сжимается. — Вы скучаете по ним?

Я вслушиваюсь. Хоть во что-то. В любой звук.

— Простите, если вы одиноки. Где бы вы ни были. Простите, если вы потеряны, напуганы или растеряны. Никто не должен чувствовать себя так.

И снова — проклятая тишина.

Чарли прочищает горло.

— При всей моей любви к науке, я могу поддержать то, что ты сейчас сказала. Даже если никто не слушает. А если вдруг кто-то и правда…

— Кто-то есть, Чарли. Он назвал нам свое имя. Ты сам это слышал.

— Парейдолия.

Он отмахивается.

Самое удобное объяснение — мозг подсовывает нам то, что мы хотим увидеть и услышать. От этого во мне разрастается раздражение. Как удобно списать все непонятное на иллюзию. Может, если бы люди не требовали жестких ответов и черно-белых истин, мы знали бы о мире больше. Мой мир стал понятнее, когда я позволила ему быть серым.

— Это было по-доброму, Винни, — тихо говорит Чарли. — Редко увидишь тебя такой уязвимой.

В его улыбке — легкая ностальгия.

— Обычно я видел эту твою сторону ночью, сразу после того как…

Он резко поднимает глаза на камеру. Видимо, вспомнил, что она все еще пишет. А эпизоды обычно монтирует Ривер. Господи. Придется самой разбираться с этим материалом.

В горле перехватывает дыхание от нахлынувших воспоминаний — жарких, спутанных.

Как истинный джентльмен, он делает вид, что кашляет, и меняет тему.

— Здесь тихо, — говорит он. — Может, попробуем другое место?

Я сжимаю кулаки.

— Нет. Я все еще чувствую здесь что-то.

Мне нужен новый подход. Что-то, что может зацепить беспокойный дух, жаждущий завершения. Или искупления.

— Кто бы вы ни были — мистер Линдси или кто-то другой, — знаете ли вы, что семья Эдит Пейдж Милтон больше не верит, будто Джеймс Дьюхарст убил ее? Они нашли письма. От Джеймса к Эдит.

Горло сжимается.

— Семья Эдит Пейдж Милтон считает, что они были любовниками.

Брови Чарли взлетают от интереса. Точно. Я забыла посвятить его в эту историю.

— Но они до сих пор не знают, кто это сделал. Ее муж? Он застал их вместе? Или Джеймса Дьюхарста обвинили по чистой случайности?

Я снова прохожу между столами, сверлю взглядом приборы. Будто могу заставить их сработать. Пытаюсь вспомнить детали из расследования Ривер.