Я не уточняю, за что именно. Пусть это будет за все сразу: за ужин, за бутылку дешевого шампанского на двоих, за то, что вообще обо мне подумал.

Мы не виделись почти две недели. Еще дольше с тех пор, как переспали. В прошлый раз у меня были месячные, и мы просто обнимались. Сейчас мы сидим так близко на моей кровати, и я не понимаю, почему он до сих пор меня не поцеловал. Во мне гудит нетерпеливая, жадная энергия. Хочется веселья.

— Давай сыграем в «Правду или действие», — я игриво двигаю бровями. — Если кто-то сливается, он пьет, а спрашивающий ходит еще раз. Ты первый.

— Ладно, — он тянет гласные, явно сомневаясь, и смотрит на меня с насмешливым скепсисом. — Пусть будет действие.

— Я хочу, чтобы ты снял рубашку, — выпаливаю я.

— Ты извращенка, — Чарли добродушно закатывает глаза и стягивает свитер через голову. Его запах, впитавшийся в ткань, накрывает меня, когда он бросает свитер мне на колени. Он расстегивает первую пуговицу рубашки, потом вторую. Доходит до четвертой и поддевает:

— Вин?

У меня по шее ползет жар.

— Ой. Э-э. Правда.

— Что бы ты сделала, если бы знала, что не провалишься?

Он стягивает рубашку и тоже бросает мне. Я надеваю ее.

Я смотрю на его грудь и мычу, думая.

— Я была бы профессиональной балериной.

Он приподнимает бровь.

— Мне кажется, у тебя есть все шансы.

Я качаю головой.

— Даже те, кто тренируется с детства, не всегда пробиваются. И я начала слишком поздно. Я ни разу даже не вставала на пуанты.

Мы не могли позволить себе отдельные занятия, не говоря уже о новой паре каждые шесть недель. Повезло, что руководитель студии вообще разрешил мне отрабатывать уроки.

— Не пойми неправильно, — продолжаю я. — Мне правда нравится джаз, который я танцую в театре, но балет всегда был моим любимым.

Точность. Контроль. То, как каждое движение выверено до самых пальцев ног.

— К тому же танец — не самый надежный выбор карьеры. Если бы было иначе, я бы не брала вторую специальность по коммуникациям.

— Логично, — он кивает. — Я беру правду.

— Ты когда-нибудь был влюблен?

Любопытство о его прошлом грызет меня с первого поцелуя. Тема других партнеров — бывших или нынешних — просто не всплывает, и я скорее буду мучиться неизвестностью, чем спрошу напрямую и покажусь навязчивой. Идеальное прикрытие.

— Мне казалось, что да. Однажды. И довольно долго, — его взгляд поднимается, встречается с моим. — Но теперь я не уверен.

Я сглатываю.

— Правда.

Чарли наклоняет голову, разглядывая меня, прищурившись в раздумье.

— Осмелишься рассказать о самом неловком моменте в своей жизни?

— Легко, — сухо отвечаю я. — В старшей школе я позволила парню сделать откровенные фото, а он почти сразу разослал их друзьям. Уже на следующий день вся школа знала, какие у меня классные сиськи.

Его лоб хмурится так сильно, что мне кажется, у него сейчас заболит голова.

— Это пиздец как ужасно. Прости, Вин.

Я наклоняю голову.

— Ты не спросишь, зачем я это сделала? Почему вообще позволила ему снимать?

— Нет. Не уверен, что это мое дело. И как бы то ни было, это не делает его поступок менее мерзким, — его голос смягчается. — Но если захочешь рассказать, я выслушаю.

Провожу ногтем по рваному краю заусенца и смотрю себе на колени. Это против моих привычек, но я правда хочу сказать. Словно мои уродливые секреты — лакмус, сколько он выдержит и все равно захочет быть рядом.

— Я в него влюбилась, — говорю я. — И была глупой. И поверила, когда он сказал, что я ему нравлюсь. Знаю, это пиздец, но мне казалось, что так он останется.

— Ты не была глупой, — тихо говорит он. Краешек его губ дергается. — И если тебе станет легче, думаю, ты увернулась от пули. Готов поспорить на большие деньги, такой тип даже не может заставить девушку кончить.

— Чарли! — визжу я, зажимая рот ладонью. Сгибаюсь пополам от смеха, утыкаясь лбом в его бедро. Он тоже смеется, и его рука задевает мое бедро. Даже когда я выпрямляюсь, переводя дыхание, он не убирает ее, а большой палец прокладывает крошечную дорожку по коже.

— Я выбираю правду, — говорит он со своей довольной ухмылкой.

Я прикусываю нижнюю губу и наклоняю голову, отвечая ему улыбкой.

— Ты когда-нибудь думал обо мне, когда дрочил?

Его брови взлетают вверх, а до самых ушей разливается восхитительный румянец. Я застала его врасплох. Он таращится на меня с недоверчивым взглядом, и я с трудом сдерживаю смешок. Но его взгляд темнеет, когда он подносит шампанское к губам. Не сводя с меня глаз, он пьет. Внизу живота собирается расплавленный жар и скользит ниже, пульс взлетает.

Он вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я возьму еще одну правду.

— Почему ты до сих пор меня не поцеловал? — выдыхаю я, приоткрывая губы.

Он проводит рукой по щетине.

— Героическое самообладание.

— Нет, но… почему?

— Ты правда хочешь правду?

Смотрю на него, потому что мы оба знаем — я уже знаю.