Поцелуи скользят по моей челюсти ниже, теплый, влажный рот поклоняется моей шее. Он замыкается на точке, от которой поджимаются пальцы ног, втягивает мою чувствительную кожу, прикусывает так, что я ахаю, а потом успокаивает это место скольжением языка. И это чертовски приятно не только из-за ощущений, а потому, что он делает все это с таким чистым, ноющим желанием. Будто без возможности снова и снова касаться меня губами он бы сделал последний, умирающий вдох. Будто его не стало бы без сдавленных стонов, которые я ловлю в глубине горла, когда он тянет зубами за воротник моей рубашки.

— Это в последний раз? — грубо спрашивает он.

— Зависит от тебя, Цветочный мальчик.

Я провожу ладонью по его обнаженной груди и прижимаю ее к колотящемуся сердцу.

— Ты будешь моим парнем или нет?

Ему требуется целая вечность, чтобы осознать. Смотреть, как это расцветает на его лице, — настоящее удовольствие.

Его улыбка заразительна, я чувствую ее до кончиков пальцев ног. Теплые, надежные руки обвивают мою талию.

— У тебя отвратительная привычка воровать все мои лучшие ходы прямо из-под носа.

— Ну да. — Я пожимаю плечами. — По-моему, тебе это даже нравится.

— До неприличия нравится.

Он тянется поцеловать меня, но я останавливаю его.

— Пообещай, что мы не причиним друг другу боль.

— Договорились.

И когда мы скрепляем это поцелуем, я по-настоящему верю, что сдержу свою часть обещания.

Глава 11

Здешняя энергия пьянящая, гулкая. Живая. Тяжелый свинцовый камень в животе, ощущение, будто что-то следит за мной, растягиваясь по коже.

Это именно то, что мне нужно.

Мы вместе снова проходим всю схему расстановки оборудования, расставляя приборы по встроенным столам. И снова я наблюдаю, как Чарли с обаятельной вдумчивостью и логикой помогает мне, располагая все на равном расстоянии, без подсказок. Он ставит «Овилус пять» на два стола дальше от «РЕМ Под», а я достаю еще два инструмента.

— Свеча духов, — объясняю, прежде чем он успевает спросить, вертя в ладони на вид обычную короткую, массивную светодиодную свечу. — Это датчик ЭМП. Он срабатывает, когда колеблется электромагнитное поле.

Ставлю ее на ближайший ко мне стол.

— А это музыкальная шкатулка для паранормальных исследований. Она улавливает движение по изменению температуры.

Я калибрую деревянное устройство в форме гроба, и оно разражается жуткой мелодией. Оно занимает место примерно в тридцати сантиметрах от свечи.

— Мы любим ставить их рядом, чтобы они, так сказать, подтверждали друг друга. Одновременная фиксация колебаний ЭМП и движения.

— Почему мы не использовали их в другой комнате?

— Здесь больше места. Перегружать расследование триггерными устройствами — верный способ получить ложные срабатывания.

— Дотошно, — бурчит он, поправляя очки, пока возвращается ко мне.

Я ухмыляюсь, стаскивая с плеч рюкзак и ставя его на табурет у стола. Чарли повторяет мое движение.

— Осторожнее, Чарли. Ты уже звучишь слегка впечатленным.

Он фыркает, водя камерой по залу, и из его живота доносится урчание.

— Интересно, какая еда в тюрьме.

— Можешь спросить. Готова поспорить, призрака ты очаруешь без труда.

Я приподнимаю брови, бросая вызов.

Отмахиваясь от этой идеи, он поднимает свободную руку.

— Разговаривать с пустой комнатой? Оставлю это тебе.

— Моя специализация, — сухо отвечаю я.

Мы занимаем позиции в дальнем конце зала, в угловой нише, откуда хорошо видно все вокруг. Сквозь решетчатые окна сочится солнечный свет, ложась на пол восемью отдельными полосами надежды. Я думаю о том, не казалось ли напоминание о внешнем мире издевательством тем, кто был здесь заперт.

Чарли заглядывает в стекло, затянутое пыльной паутиной, смотрит на небо и тихо мычит.

— Не против, если я быстренько проверю радар перед началом? — спрашивает он, но телефон уже оказывается в его руке.

Мой взгляд задерживается на долю секунды дольше, чем следует, на том, как ткань цвета мха обтягивает его зад.

— Конечно. Да.

Отрываю взгляд и достаю свой телефон. Мне совершенно не следует разглядывать бывшего. Нужно связаться с Ривером.

Я выключаю авиарежим, и как только связь возвращается, меня накрывает поток его сообщений.

Ривер: почему никто не сказал что эвакуаторы едут черт знает сколько.

Ривер: в школе надо учить менять колеса. без обид пифагору но это хрень и в жизни не пригождается

Ривер: удали свою историю в инстаграме это жутко стыдно

Ривер: надеюсь вы там ловите какую-нибудь дикую призрачную жесть

Ривер: когда у нее заберут машину, если этот чувак вообще когда нибудь появится я отвезу П домой. а потом призраки

Я тихо фыркаю, отправляю ему короткое сообщение про новый вход с задней стороны тюрьмы. Понятия не имею, каков его расчетный приезд, а если спрошу, в ответ наверняка получу «не знаю». Эта неопределенность неприятным осадком оседает в животе. После всего, что произошло, я не могу не переживать слишком сильно.