Он был послушен, как образцовый скаут, методично проверяя все в рюкзаке, что могло исказить результаты.

— Потом я попросила тебя проверить камеры на сквозняки, пока снимала базовые показания электромагнитного фона. Там была горячая точка, — я указываю на стену у выхода, — вот там. Скорее всего старая проводка.

Он слегка кивает, одобрительно, и уголок рта ползет вверх.

— А сквозняков я не заметил.

— Потом ты помог мне разложить оборудование.

Чарли наводит камеру на прибор «РЕМ Под» на полу. Когда я объяснила ему, что антенна на этом коротком цилиндре улавливает колебания электромагнитного поля и может показать, есть ли рядом духи, он, надо отдать должное, даже бровью не повел.

— Пожалуй, это самый продвинутый из всех, — говорит он с таким невозмутимым видом, что я не могу воспринимать его всерьез.

Он проходит в дальний конец комнаты и приседает.

— Кошачий шарик.

Я фыркаю.

— Датчик движения.

Я поручила ему найти ровную поверхность, чтобы поставить его. Несмотря на взгляд «ты серьезно?», он справился отлично. Я с затаенным интересом наблюдала, как он проводит носком ботинка по полу, проверяя неровности. Видимо, удовлетворившись, он поставил шарик. Он изучал его, пока тот разбрасывал свет во все стороны, словно это была новая модель прогноза погоды, и надо понять, что она сулит району Даллас — Форт-Уэрт.

Его ум — то, как он работает, — всегда меня завораживал. Вдумчивый. Вечно решает задачи. Никогда не действует вполсилы, даже в том, во что сам не до конца верит.

Как и сейчас. Ему было бы так легко заставить меня почувствовать себя мелкой из-за всего этого. Призраков. Приборов. Того, как я с треском проваливаюсь перед камерой. Вместо этого он помогает и точно знает, о чем спросить, чтобы я перестала зацикливаться на вступлении, которое безнадежно заваливаю.

— У тебя это хорошо получается. — Я морщу нос и неопределенно машу в сторону оборудования у него в руках.

Чарли пожимает плечами.

— Поднабрался опыта, работая с Покорителями. Чад тоже замирает. Если не подталкивать его вопросами, он так и будет сидеть с пустым взглядом.

— То есть ты у них штатный оператор?

— Скорее единственный, кто потратил время и действительно научился делать это нормально, — бурчит он.

Тень презрения в его голосе задевает меня. А вкупе с раздражением, которое я уловила от него в сторожевой башне, это заставляет выслеживать смысл, как добычу. Я обхожу его с разных сторон. Неурядицы в раю с ребятами из Покорителей бурь? Он сцепился с Гарреттом? Или дело в этом новом парне, Чаде?

Раньше я была хранительницей всех его тайн. Теперь их приходится вытаскивать клещами.

Расставляю приманку, не бросаясь сразу на горло.

— Звучишь немного озлобленно.

— Просто предпочитаю быть в поле, на охоте, — говорит он.

Он не огрызается. И я сама лишила себя права злиться, что мне закрыт доступ к каждой его мысли, когда два года назад после Дня благодарения собрала сумку в доме его родителей. Но это не мешает позвоночнику напрягаться. Будто мои позвонки все еще уверены, что он мой.

Я давлю эту мысль, как окурок под каблуком, разворачиваюсь и начинаю мерить шагами пространство.

— Я расставила два диктофона, чтобы попытаться поймать EVP — голоса или звуки. И это… о. Подожди.

Как я вообще могла забыть любимую часть любой вылазки Ривера?

— И напоследок — «Овилус пять», — я вынимаю небольшой прибор из бокового кармана рюкзака.

Чарли опускает камеру и прищуривается.

— Это что?

— Инструмент для связи, — отвечаю я.

Он жестом просит передать, и я отдаю.

— Обычно мы используем режим словаря. Он переводит колебания среды в слова из заранее загруженного словаря.

Компактное устройство кажется игрушкой в ладони большой руки, пока он его разглядывает. Он постукивает по одной из двух коротких антенн, обводит пальцем красную рамку сенсорного экрана.

— То есть генератор случайных слов.

— Нет. — Я протягиваю руку, и он возвращает прибор. — Это… это серьезная штука.

Он снова поднимает камеру, наводя ее прямо на меня, и склоняет голову.

— А как призраки понимают, какое возмущение соответствует какому слову? Нам инструкцию к этому выдают после смерти?

Я даже не собираюсь на это отвечать.

— Нормальный исследователь никогда не использует единственный прибор в одиночку. Поэтому у нас есть все эти устройства, чтобы сверять данные. — Я упираю руку в выставленное бедро. — Весьма научно, не находишь?

Он фыркает.

— Не то слово, что крутилось у меня на языке.

Изображаю максимально плоский, убийственный взгляд.

— Еще один важный элемент успешного расследования — заткнуться.

Чарли поднимает руку в знак капитуляции.

— Вау. Ладно. Я буду паинькой.