— Я знаю, что там что-то вроде… теплый воздух… холодный воздух… — хлопаю в ладони, словно складывая последнюю деталь пазла.

И снова эти ямочки, морщинки у глаз собираются, когда он тихо смеется.

— Но почему именно этот шторм?

— Ты не совсем не права, — начинает он, продолжая щелкать настройки камеры. — Теплый влажный воздух сталкивается с холодным сухим. Высокое давление, низкое давление. Потом образуется то, что мы называем супер-ячейкой — это просто тип шторма с горизонтальным вращением. Восходящий поток формирует вертикально вращающийся мезоциклон, и при подходящих условиях появляются воронки, которые могут стать торнадо, если дотянутся до земли. По всем данным у этого шторма есть все необходимое.

Я понимаю процентов тридцать из того, что он сказал, но если начну уточнять, то точно получу полноценную лекцию по метеорологии. Как тогда, когда я вскользь заметила, какая красивая молния, пока мы лежали в кровати и смотрели на грозу. Это вылилось в страстное объяснение про оксиды азота, плазму и про то, что разряды нагревают атмосферу до двадцати восьми тысяч градусов Цельсия — в пять раз горячее поверхности Солнца. И в его уверенность, что если мне нравится молния, то и химию я, по определению, люблю.

Поэтому ограничиваюсь простым:

— То есть не все супер-ячейки рождают торнадо?

— Примерно только двадцать-тридцать процентов.

— А почему одна рождает, а другая нет?

— Торнадогенез до конца все еще не изучен, — бормочет он, снова играя с настройками камеры.

Он настолько сосредоточен, что не замечает, как в мой голос просачивается сарказм.

— Ничего себе. То есть реального научного объяснения пока нет?

— Пока нет. Но мы над этим работаем. Вообще-то именно поэтому охота за штормами так важна. Мы собираем полевые данные по куче штормов — тем, что рождают торнадо, и тем, что нет, — а потом сопоставляем наблюдения с…

Он обрывается, когда я фыркаю.

— То есть вы просто верите, что они существуют?

Он наклоняет голову и смотрит на меня, укоряя за подтекст. Большие ладони сжимают черный корпус камеры.

— Это другое.

— Правда?

Я скрещиваю руки, самодовольно.

— Да. Торнадо — наблюдаемое явление.

— Ага. Как и то, что я слышу через спирит-бокс.

— Нет. У меня есть реальные данные и переменные, которыми можно управлять. А охотники за призраками нюхают утечки газа и называют это демоническими пердежами.

Я игнорирую оскорбление в адрес пердежей.

— Но ты ведь не можешь научно доказать, почему они формируются.

— Мы можем доказать достаточно.

— Но ты признаешь, что кое-что все равно остается непонятным?

Он вскидывает руки, но никакое раздражение не скрывает искры веселья, расширяющей его зрачки. Он всегда любил вызовы.

— Ладно. Допустим.

— Доверять тому, чего не видишь, не самое худшее на свете.

— Я доверял тебе, — тихо говорит он, закидывая рюкзак на плечо, — а тебя было не легче удержать, чем один из этих торнадо.

— Не припомню, чтобы тебе когда-то было сложно меня удержать.

Слова вырываются быстрее, чем здравый смысл успевает их остановить. Между нами всегда так — я просто не умею быть с Чарли иначе, чем слегка на грани.

Он фыркает, глаза закрываются, и он решительно делает вид, что не услышал.

— Ладно, с моей стороны все. Если хочешь…

— Это тот момент, где ты срываешь с себя рубашку и бежишь перед камерой?

Черт возьми, я не могу остановиться. Мой тщательно выстроенный фильтр всегда рассыпался под его мягким вниманием. А вывести его на реакцию — раздраженный смешок, прищур, святой грааль розовеющих ушей — у меня в крови.

Но моя поддевка вызывает лишь лукавую ухмылку.

— А, значит, ты это видела?

— Трудно было не увидеть, когда ролик стал вирусным.

Я театрально хмурюсь.

— Представь мое удивление, когда я просто искала новости о погоде и вижу твое лицо на превью видео с миллионом просмотров.

— Мое лицо. Ну да.

Щеки заливает жар.

— Я не то чтобы специально искала.

— Звучит так, будто искала, — любопытство пляшет у него в глазах. — Ты следишь за мной, Винни?

Я сглатываю.

— Просто интересно, ради чего ты теперь раздеваешься.

Он фыркает и качает головой, направляясь к выходу.

— Хватит флиртовать, Вин.

— Но у меня это отлично получается, — говорю я ровно, вразрез с трепетом в груди.

Вот тебе и попытка вывести его на реакцию. В итоге смутилась я.

— Поверь, я знаю.

Прочищаю горло.

— Готов поговорить с призраками?

— Насколько вообще можно быть готовым.

Я тру затылок, внезапно липкий от пота, и плетусь за Чарли вниз по лестнице. Эта тюрьма — настоящая временная воронка. Иного объяснения нет.

Иначе почему так легко снова влезть в шкуру той женщины, которой я была до того, как ушла от него?

Глава 7Шесть лет назад