Финн берет меня за руки и осторожно отводит их от моего лица.

— Мне совершенно все равно. — Одной ладонью он обхватывает мое лицо, а другой проводит по спине и притягивает ближе. — Я знаю, у тебя миллион причин вернуться домой, в Глазго.

У меня сжимается горло.

— Финн…

— Я понимаю, что прошу о многом. — На мгновение его лицо омрачается, и он выглядит моложе, почти беззащитным.

Я качаю головой, ощущая шершавую кожу его ладони на своей щеке.

— Я уже давно хотела остаться. Наверное, просто боялась себе в этом признаться.

Его выражение меняется.

— Чего ты боялась?

— Захотеть того, чего, как мне казалось, я не могу получить. Пустить корни, а потом снова лишиться их. Или… признаться, что чувствую к тебе.

Его пальцы скользят в мои волосы и приподнимают мою голову. Он наклоняется и целует меня — медленно, глубоко и до боли нежно. Это не похоже на прежние отчаянные поцелуи. Сейчас все иначе.

— Наверх, — произносит он у моих губ.

— Но… — Я пытаюсь возразить, махнув рукой в сторону окна возле двери.

Он перехватывает мою ладонь, прижимает ее к стене и улыбается мне в губы.

— Наверх. Иначе я возьму тебя прямо здесь, в коридоре, и тогда у них точно будет что обсуждать.

Он тянет меня по лестнице, и мы добираемся до спальни. Я сбрасываю покрывало с кровати, пока Финн раздевается и бросает вещи на перекладины заляпанной краской стремянки.

— Я люблю тебя, — говорит он, накрывая мое тело своим.

Его руки изучают меня, словно он хочет запомнить каждый изгиб: талию, нежную кожу внутренней стороны бедра. Каждое прикосновение ощущается как заявление прав.

Когда он наконец входит в меня, его взгляд не отрывается от моего.

— Все хорошо? — спрашивает он, как всегда проверяя, как всегда оставаясь осторожным.

— Идеально, — выдыхаю я и говорю искренне.

Его губы изгибаются в легкой улыбке. Он меняет положение и начинает двигаться медленно. Между нами рождается что-то новое. Сейчас важнее близость, а не сам секс.

Он находит мои руки и переплетает наши пальцы.

— Останься со мной, — шепчет он.

Я не понимаю, говорит ли он о нынешнем мгновении или о вечности.

— Останусь.

Наслаждение нарастает медленной волной, поднимаясь с каждым движением. Наше дыхание ускоряется, пока волна наконец не накрывает нас. Мое имя срывается с его губ, а взгляд не отпускает мой, не давая потеряться.

Потом мы лежим на неубранной кровати, сплетясь телами. Мои пальцы лениво перебирают волосы на его груди. Дождь прекратился, и солнечные лучи проникают в окно, окрашивая все золотом.

— Останься, — повторяет он, теперь тише.

Я целую его в грудь, прямо над сердцем.

— Я никуда не уйду.

Финн

— Ну надо же, впервые такое вижу. — Джейми широко улыбается, входя на кухню дома Бенруар.

Джорджия, которая разбирала документы, выходит из задней комнаты. Ее глаза удивленно расширяются.

— Ой! — Она краснеет и роняет телефон, затем наклоняется за ним и выпрямляется с тихим смешком.

Я закатываю глаза. Похоже, даже Джорджия не устояла перед обаянием моего младшего брата.

— Финн, ты не сказал, что у нас гости… То есть я не знала, что ты… Хотите чаю? Кофе?

Джейми плюхается в кресло у двери, и его тут же облепляют собаки.

— Уф. Флора, да ты весишь целую тонну.

— Она считает себя комнатной собачкой, — говорю я и глажу ее по ушам. Флора запрокидывает голову, глядя на меня, а ее хвост радостно колотит по креслу.

Джейми подвигается, освобождая место для Джесс и Полл, которые извиваются от восторга.

— Похоже, у тебя появилась поклонница. — Он косится на меня с ухмылкой.

Я пожимаю плечами.

— Оказывается, я люблю бассетов больше, чем думал.

— А ее хозяйку? — Он вскидывает брови, прекрасно понимая, что хочет услышать.

— И ее хозяйку.

— Я так и знал! — торжествует он, пока Джорджия суетится по кухне, готовя кофе. — Мы с Рори поспорили после того, как ты привез ее в Лох-Морвен. Ты раньше никого туда не приводил.

— Я привез ее посмотреть сады, — возражаю я, но не могу сдержать ответную улыбку. Даже мне самому это оправдание кажется жалким.

— Ну конечно. — Улыбка Джейми становится еще шире. — Где она? Хочу поздравить женщину, которой удалось тебя укротить.

— Работает в саду пряных трав. Когда у нее появляется цель, ее не остановить.

Он встает, распугивая собак.

— Хочу увидеть это садоводческое чудо в действии.

— Приготовься, — говорит Джорджия, которая, кажется, уже немного пришла в себя. — Они до тошноты счастливы. Даже почтальон теперь переживает за их отношения.

— Да твою мать, — стону я. — Оставьте мужчине хоть каплю достоинства.

— Слишком поздно, — сладко отвечает Джорджия и с хохотом скрывается в задней комнате.

Джейми со смехом выходит за мной. Мы пересекаем двор, где цветы, посаженные Тильдой, уже начинают разрастаться в вазонах.