— Значит, все это… — Я обвожу рукой сады за окном и горы бумаг Джорджии, которые вот-вот рухнут с края стола. — Все было напрасно?

Финн отодвигает стул и встает, стиснув челюсть.

— Вовсе нет. Но они нас недооценили, — говорит он. — И это их ошибка.

Тильда

Агент по недвижимости звонит вскоре после обеда, когда я стою в саду с пряными травами и выпалываю сорняки между кустами розмарина. В основном потому, что это кажется самым безопасным занятием.

Финн почти все утро ходит по кухне из угла в угол и что-то бормочет, а Джорджия с головой ушла в составление списков. Я обезглавила все сорняки, которые посмели показаться после вчерашнего дождя. И, должна признать, теперь здесь выглядит довольно неплохо. Жаль только, что сейчас я не представляю, как заманить сюда посетителей, чтобы они это увидели.

— Хорошие новости, — говорит агент, и я почти вижу, как он довольно потирает руки. — Нам сделали предложение. Полная запрашиваемая сумма. Покупатель платит наличными и хочет завершить сделку как можно быстрее.

На секунду у меня переворачивается желудок. Я должна почувствовать облегчение. Именно этого я и хотела: никаких призраков, никаких тревог о деньгах и будущем. Чистый лист, преподнесенный мне на блюдечке.

— Хорошо, — медленно произношу я.

— Можете зайти ко мне в офис, и мы все обсудим? Я предпочитаю вести дела лично.

Я оставляю Флору с Джорджией и спаниелями, хватаю ключи от фургона и говорю, что мне нужно кое-что забрать в деревне.

— Захвати поднос брауни, если получится, — просит она, даже не отрываясь от ноутбука.

Я паркуюсь возле коттеджа и иду по улице к агентству недвижимости. В животе порхают бабочки. Ты ведь именно этого хотела, снова напоминаю я себе, стоя на крыльце с рукой на дверной ручке.

— Тильда, здравствуйте, — говорит он и распахивает дверь.

Я заваливаюсь вперед и вхожу, потеряв равновесие и в прямом, и в переносном смысле. Направляясь к столу, он продолжает:

— Итак, как я уже сказал, потенциальный покупатель предложил полную сумму и готов приступить к оформлению как можно скорее. Нужно лишь ваше согласие, и мы запустим процесс.

— Что за покупатель?

Он поднимает глаза и едва заметно щурится. Ручка застывает в воздухе.

— Простите?

— Я спросила, что за покупатель.

— А, — произносит он вкрадчиво. — Вообще-то недвижимость покупает компания. «Глен-Мор Холдингс».

Не знаю, почему я вообще сомневалась. Я сжимаю переносицу.

— И зачем Глен-Мору мой коттедж?

Он небрежно пожимает одним плечом.

— Прямо они не сказали, но, судя по моим прежним сделкам с ними, полагаю, он станет частью их предложения.

— Предложения.

— Того, что они называют элитным отдыхом. — Он говорит так, словно читает заготовленный текст. — Для ценителей виски. Очень интересно. И, разумеется, прекрасная новость для региона.

— Правда?

Он откидывается на спинку стула, склоняет голову набок и едва заметно приподнимает бровь.

— Что вы имеете в виду?

— И чем это хорошо для региона? Если коттедж будет принадлежать Глен-Мору, гостей будут направлять в Глен-Мор, кормить в Глен-Море и развлекать в Глен-Море…

Я смотрю в окно и замечаю Дейва в светоотражающей куртке. Он идет к гавани встречать прибывающий паром. На другой стороне улицы торопливо проходит молодая мама из дома через два коттеджа от моего, держа за руку маленькую дочь. Девочка замечает меня, улыбается щербатым ртом и машет.

Элитный отдых. Иными словами, старый отцовский коттедж покрасят дорогой краской «Фэрроу энд Болл» и станут сдавать посуточно туристам. Они не будут покупать хлеб в домашней пекарне Хэтти или продукты в деревенском магазине. Не отправятся с Дервлой на лодочную прогулку смотреть тюленей и не пойдут вдоль берега с Томом, писателем-натуралистом. Зато принесут еще больше денег огромной корпорации и сделают толстосумов-акционеров еще неприлично богаче.

— Нет, спасибо, — слышу я собственный голос.

Агент кашляет.

— Простите?

— Нет. Коттедж не продается. Не им.

— Мисс Маклин, они предлагают полную стоимость. Наличными. Вы не получите более выгодного предложения.

Я опускаю взгляд на фотографии коттеджа в подготовленных им документах. Вижу яркие герани у двери и старомодную кухню с перекошенной дверцей кладовой, которая не закрывается, если не толкнуть ее бедром. Вижу потертую мебель, старый отцовский комод и неровно покрашенные мной белые стены. И впервые с того дня, как вошла сюда с ключами, я не вижу обузу, которую хочу сбыть тому, кто предложит больше. Я вижу дом.

— Я сказала нет, — повторяю я твердым голосом. — Не им. И отмените, пожалуйста, фургон для вывоза вещей. Я сама со всем разберусь.

Я встаю и выхожу из офиса тяжелой поступью.