Я запускаю руки под грубую ткань его клетчатой рубашки и чувствую крепкое тепло его тела.

Я смотрю на двор, полный людей, любви, смеха и надежды. И мне хочется верить, что где-то там мой отец и Чарльз Фэрфакс наблюдают за нами и улыбаются. Впервые за столько лет все кажется именно таким, каким должно быть. И я больше никогда не захочу убегать.

— Потанцуй со мной, — шепчет Финн мне на ухо, притягивая ближе.

— Я думала, ты не танцуешь.

— Для тебя сделаю исключение. — Его рука скользит мне на поясницу, прижимая к нему. — Только для тебя.

Мы медленно покачиваемся под гирляндами огоньков. Его огромное, крепкое тело прижато к моему.

— Спасибо, — тихо произносит он.

— За что? — Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня с нежностью. Его темные глаза стали мягкими.

— За то, что осталась. За то, что ворвалась в мою жизнь и перевернула все вверх дном.

Я крепче обнимаю его за широкую спину и вдыхаю знакомый запах. Вспоминаю тот день, когда завернула за скалы и наши жизни столкнулись.

— Пожалуйста. — Я снова запрокидываю голову и со смехом добавляю: — Хотя вообще-то благодарить нужно Флору. Оказывается, у нее отличный вкус на мужчин.

Эпилог

Один год спустя

Я просыпаюсь от стука дождя по окнам и тяжести руки Финна на моей талии. В спальне еще темно. Такая густая тьма бывает лишь ранним утром или перед непогодой. Мне все равно. Я дома, в безопасности и в объятиях любимого мужчины.

Теплое дыхание Финна касается моей лопатки. Стоит мне слегка пошевелиться, как он крепче обнимает меня и с сонным недовольным ворчанием прижимает спиной к своей груди. Я обхватываю пальцами его широкое предплечье и ерзаю, но тело уже отзывается на его близость, хотя я еще толком не проснулась.

— И куда это ты собралась?

— Никуда, — бормочу я. — Просто проверяю, настоящий ли ты.

— Очень даже настоящий. — Его ладонь скользит к моему бедру, а кончики пальцев медленно выводят узоры на обнаженной коже. — Хочешь, докажу?

Я прижимаюсь к нему сильнее, ощущая твердый член у своего тела. Слегка выгибаюсь, и из его груди вырывается тихий стон.

— Лучшие тридцать секунд моего дня, — шепчет он мне в шею.

Я поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему.

— У тебя снизились требования.

— Мои требования, — говорит он, проводя рукой между моих бедер, — выросли до неузнаваемости.

Его пальцы находят меня уже влажной, и из груди Финна доносится довольное урчание.

— Кто-то проснулся в хорошем настроении.

— Кто-то, — задыхаюсь я через несколько мгновений, когда он начинает ласкать нужное место, — обладает очень умелыми…

Он не дает мне договорить, медленно целуя, пока его пальцы творят чудеса между моих ног. Я двигаюсь навстречу его руке, гонясь за нарастающим удовольствием. Одной рукой цепляюсь за его плечо, другой сминаю льняную простыню.

Я уже почти на грани, когда со стороны кухни раздается протяжный, театральный вой.

— Нет, — стону я. — Только не сейчас.

Финн со злым ругательством прижимается лбом к моему.

— Нам помешала целая орава маленьких исчадий хаоса.

Снова раздается вой, на этот раз громче. Он перекатывается на спину и проводит ладонью по лицу.

— Я убью эту собаку.

— Ты любишь эту собаку. — Я приподнимаюсь на локте и провожу пальцами туда, где он все еще твердый под простыней. — И в таком виде ты никуда не пойдешь.

— Тильда… — Его дыхание сбивается, когда я обхватываю его рукой. — Щенки…

— Подождут две минуты.

Я спускаюсь ниже, покрывая поцелуями его живот, тазовую косточку и линии мышц, уходящие под простыню.

— Господи. — Его пальцы запутываются в моих волосах, когда я беру его в рот. — Ты меня погубишь.

Я согласно мычу, наслаждаясь тем, как от вибрации дергаются его бедра. У него солоновато-сладкий вкус. Я неспешно исследую его языком, принимая глубже, пока его дыхание не становится прерывистым, а пальцы не сжимаются в моих волосах.

— Малышка, я… — Его предупреждение обрывается стоном. Он кончает, произнося мое имя надломленным голосом.

Я кладу щеку ему на бедро и слушаю, как он пытается отдышаться. Затем он притягивает меня наверх и целует.

— А ты?

— Позже. — Я приподнимаю брови. — Я могу подождать. Сейчас нужно разобраться с твоим потомством, пока они не разбудили весь остров.

— Нашим потомством, — поправляет он, переворачиваясь и натягивая трусы.

Я хватаю футболку, надеваю ее и иду следом вниз. Когда я оказываюсь на ступеньку выше, он оборачивается, держась за перила. Одна рука скользит под мою футболку, а другую он поднимает и прижимает палец к моим губам.