Мы обходим коттедж и оказываемся перед фасадом. Я вдруг начинаю без умолку рассказывать о выдрах, которых видела на камнях. О том, как можно спуститься к берегу и на закате увидеть, как они скользят в воду, точно тени. С гордостью объясняю, что коттедж стоит на самой окраине деревни, но здесь все равно кажется, будто ты находишься в собственном маленьком мире.

Пока говорю, меня накрывает волна чувства, которое оказывается вовсе не горем. Это любовь — к кривоватому маленькому саду и окнам, покрытым солеными разводами. К острову, сформировавшему моего отца и каким-то образом, незаметно для меня, проникшему и мне под кожу.

Агент, ничего не замечая, записывает.

— Очень привлекательная недвижимость. Идеально подойдет для краткосрочной аренды туристам. Что собираетесь делать с мебелью?

— Я… я не знаю.

Он поднимает голову и оценивающе смотрит на старый продавленный диван и теперь уже пустые книжные шкафы.

— Не переживайте. Позже на этой неделе я могу кого-нибудь прислать. Отправлю вам письмо со временем. У меня есть человек с фургоном. И подозреваю, одновременно приедет первый покупатель.

— Я надеялась, что его купит кто-нибудь с острова, — говорю я, поникнув.

— Маловероятно. Островная жизнь уже одной ногой в могиле. — Он достает телефон и что-то набирает на экране. — Не переживайте. Думаю, покупатель найдется очень скоро. Вернувшись в офис, я сделаю несколько звонков.

Я смотрю на гавань, где солнце рассыпает по воде дрожащие блики, и хмуро прикусываю губу. Потом пожимаю плечами. Мне нужны деньги, а выбирать не приходится. Телефон вибрирует, и я достаю его.

— Прошу прощения, — говорю я, заметив сообщение от Поппи. Я избегаю ее звонков с тех пор, как наконец призналась, что Джек снял деньги с нашего общего счета.

Просто хотела сказать, что кое над чем работаю.

Я хмурюсь, глядя на экран, и быстро отвечаю.

Над чем именно?

После паузы приходит загадочный ответ.

Какой смысл иметь лучшую подругу-юриста, если она иногда не может воспользоваться связями…

— Все в порядке? — спрашивает агент.

Я киваю и убираю телефон в карман. Грудь сжимает.

— Хорошо, — говорю я. — Где подписать?

Моя рука застывает над бумагой. В конце концов, именно ради этого я и приехала. Продать коттедж, двигаться дальше, начать все сначала где-нибудь еще. Но слова на странице расплываются. Перед глазами встает отцовский сад, посаженные им травы и планы, которые он строил. А еще вид из окна на утреннюю воду.

— Мисс Маклин?

Я моргаю, и он протягивает мне ручку. Что еще мне остается? Я не могу жить здесь вечно.

Выйдя из офиса, я стою на тротуаре с подписанными бумагами в руке и смотрю, как с материка подходит паром. Я могла бы сесть на него и уехать, пока не испортила и это. Ведь именно так я и поступаю. Все порчу. Бросила университет, одну работу за другой. Даже садоводство — единственное, что у меня почти получилось. Я уехала из Кембриджа с фургоном вещей и разрушенным делом. Мне тридцать четыре, и я всю жизнь убегаю.

И вот теперь я наконец оказалась в месте, которое могло бы стать домом, и снова делаю то же самое.

Но какой у меня выбор? Остаться на острове, где отец начал новую жизнь, пока я считала его пьяницей? Работать на винокурне у мужчины, который не просил меня остаться? Ждать, когда Финн поймет, что во мне слишком много хаоса, беспорядка, слишком много всего?

Я давно усвоила: если уходишь первой, больно не так сильно.

Я отстегиваю поводок Флоры, и она прижимается к моей ноге. Я наклоняюсь и утыкаюсь лицом в ее мягкие уши.

— Пойдем, — говорю я в ее шерсть. — Пора домой.

Слова вырываются сами собой. Но правда в том, что я до сих пор не знаю, где мой дом. И иногда кажется, что никогда не узнаю.

Финн

— Где Тильда?

Джорджия сидит на кухне и раскладывает бумаги стопками на столе. Поднимает голову и одаривает меня бодрой улыбкой, которая не затрагивает глаз. Думаю, мы оба понимаем: дела идут не слишком хорошо. Как только Дженнифер уехала, все разбрелись кто куда, словно нам требовалось время зализать раны. Я обошел сады в поисках Тильды, но ее нигде нет. Джесс и Полл заняли весь коврик перед плитой «Ага», значит, где бы Тильда ни была, Флора тоже с ней.

— Кажется, она ушла в коттедж.

— Ясно. — В груди нелепо скручивается разочарование. Я наклоняюсь к шкафчику под раковиной за ящиком с инструментами. — Починю защелку.

Но Джорджия уже отвернулась и, хмурясь на экран, что-то напевает себе под нос.

— Идемте, вы две кошмарные твари, — говорю я.