— Хотя должна сказать, — продолжает Дженнифер, окидывая взглядом грядки, — это удивительно похоже на монастырский сад в Глен-Мор. Разумеется, у них все намного масштабнее. — Она поворачивается к одному из мужчин и слегка кивает. И… взрослее.

Улыбка Джорджии дрогнула. Финн стоит рядом с непроницаемым лицом. Возвращается Малкольм, на передней части его поло размазана грязь. Я показываю на пятно и начинаю махать ладонью перед грудью, изображая, что его нужно вытереть. Проходит несколько секунд, прежде чем он понимает. Тем временем Дженнифер яростно строчит что-то на планшете.

Финн прочищает горло.

— Мы еще не упомянули, что этот сад служит не только украшением.

— Вот как? — Дженнифер поднимает голову.

Мы все задерживаем дыхание, готовясь к главному открытию.

— Он станет важной частью новой линейки, над которой мы работаем. Джин будут производить здесь, на острове, используя местные растения.

Джорджия быстро смотрит на меня, и я замечаю, что она скрестила пальцы у бедра. Малкольм опирается на трость и наблюдает за Дженнифер из-под кепки.

— Неужели?

— К счастью, у нас есть Тильда. Благодаря знаниям в области ботаники она помогает подобрать состав напитка.

Финн обнимает меня за талию и словно выставляет на всеобщее обозрение. Дженнифер и ее прихвостни молча смотрят на меня.

— Интересно, — говорит Дженнифер с таким лицом, будто считает ровно наоборот.

Она делает пометку в блокноте.

Я размышляю, не выкопать ли яму и не залезть ли в нее. А потом солнце скрывается за облаком. Дженнифер поднимает голову и с восторгом смотрит на сливовые тучи, надвигающиеся со стороны моря.

— А если пойдет дождь? — спрашивает она так, словно рада найти новый повод придраться. — Куда вы собираетесь девать людей? Внутри почти нет места.

Финн складывает руки на груди, мышцы на предплечьях напрягаются.

— Полагаю, любой, кто приезжает на шотландский остров, готов к такой погоде.

Наступает долгая тишина. Затем Дженнифер снова щелкает ручкой и с театральным росчерком делает последнюю пометку.

— Большое спасибо, — говорит она с выражением вежливого безразличия. — Думаю, мы увидели достаточно.

К тому времени, как мы поднимаемся по склону обратно во двор, мои плечи сводит от напряжения.

— Большое спасибо за ваши старания, — говорит она, закрывая за собой дверь машины.

Мы молча стоим и смотрим, как минивэн спускается по подъездной дороге. Флора и спаниели выглядывают на нас из кухонного окна, а лицо Джорджии все еще застыло в натянутой улыбке.

— По крайней мере, она не выплюнула виски, — бормочет Малкольм.

— И Флора была ангелом, — говорит Джорджия, поворачиваясь ко мне с искренней улыбкой. — Никаких украденных сосисок.

— Чего не скажешь о двух моих преступниках, — мрачно отзывается Финн. — Хотя сомневаюсь, что сбежавшие спаниели станут главной проблемой.

Мы стоим в неловкой тишине. Потом Финн резко разворачивается и идет к дому. Я следую за ним, а Флора семенит у моих ног.

Внутри Джорджия уже заняла место за кухонным столом, разложив бумаги словно военный штаб. Малкольм ушел в сторону перегонного цеха, а спаниели растянулись на лежанке у плиты «Ага».

Финн стоит у раковины, упершись руками в край. Плечи напряжены. Челюсть сжата так сильно, что под кожей дергается мышца.

— Финн…

— Мы все сделали правильно. — Его голос ровный и сдержанный. Слишком сдержанный. — Все, о чем она просила. И этого все равно оказалось недостаточно.

Я делаю шаг ближе.

— Мы старались. Это все, что могли…

— Стараниями контракты не выигрывают, Тильда. — Он не оборачивается. — Нужен результат.

Слова задевают сильнее, чем должны. Я протягиваю руку, но замираю, не коснувшись его спины. Что-то в его позе останавливает меня, и вместо этого я отступаю.

Он закрылся. Ушел туда, куда всегда прячется, когда становится трудно. Туда, где ему никто не нужен.

И уж точно не нужна я.

— Понятно, — тихо говорю я, опуская руку. — Тогда мне, наверное…

— Мне нужно подумать. — Наконец он поворачивается, но его взгляд скользит мимо меня. — Понять, что делать дальше.

— Мы могли бы все обсудить. Вместе придумать…

— Не сейчас. — Он говорит не резко, просто… рассеянно. Словно меня здесь вообще нет. — Мне нужно привести мысли в порядок.

Пространство. Конечно. Именно так он всегда и поступает. Отступает, разбирается со всем один. Никого не впускает. Поэтому он и оказался здесь в восемнадцать лет.

А я идиотка, раз решила, что со мной будет иначе.

— Конечно, — выдавливаю я, чувствуя, как сжимается горло. — Я… не буду мешать.

Я снимаю поводок Флоры с крючка. Руки слегка дрожат. Джорджия поднимает голову и хмурится, но я уже иду к двери.

— Тильда… — начинает Финн, но я выхожу раньше, чем он успевает договорить.

Первые капли дождя стучат по гравию во дворе. То прекрасное чувство, которое сопровождало нас всю неделю, будто мы объединились и создали нечто из ничего, внезапно кажется очень далеким.