— Абсолютно. Ешь, пока эта истекающая слюной гончая не стащила лосося с твоей тарелки.

Когда мы заканчиваем и убираем со стола, Финн наливает себе порцию виски из бутылки на столешнице. Он переливает напиток в тяжелый хрустальный стакан и с благоговением подносит к свету, внимательно рассматривая.

— Ты и правда обожаешь эту штуку, — говорю я, морща нос.

— Она оплачивает счета. — Он изучает стакан, наблюдая, как в свете переливается янтарь. — Когда знаешь, что делаешь, это не просто напиток. Это история в стакане. Его вкус рождается из вереска на пустоши за винокурней. Вода, бегущая по ручью через дальнюю часть сада, превращается в это. А на ферме на севере острова мы выращиваем ячмень бере. Хотим создать настоящий виски из того зерна, которое использовали здесь столетия назад.

Я секунду колеблюсь, затем встаю и подхожу ближе. Наклоняюсь к стакану, пытаясь увидеть в нем то, что видит Финн.

— Покажи.

Он протягивает стакан, и я наклоняюсь, вдыхая запах дыма и сладости. Наши плечи почти соприкасаются.

— Торфяной дым, морская соль и мед, — тихо говорит он. — Каждая капля рассказывает о земле, на которой родилась.

Я закрываю глаза и снова вдыхаю. Он прав. Здесь гораздо больше, чем в том запахе, который я помню от стакана возле отцовского кресла. Я открываю глаза, пронзенная болезненным воспоминанием.

Финн смотрит на меня, и воздух словно становится острее. На мгновение его взгляд опускается к моим губам, и у меня перехватывает дыхание. Но он прочищает горло и допивает виски.

— На сегодня уроков хватит, — произносит он низким голосом.

Я неловко усмехаюсь и отступаю.

В дверях кухни мы останавливаемся, словно между нами повисло что-то невысказанное. Финн коротко кивает, и я ухожу в свою комнату. Флора семенит следом.

Не должно казаться, будто что-то осталось незавершенным.

Но почему-то именно так и кажется.

Тильда

Неделя пролетает незаметно. Каждое утро я просыпаюсь, выхожу на улицу с кофе и обещаю себе следить за временем. Но погода нам благоволит, и потерять счет часам проще простого. Единственными надежными часами остается мой желудок. Около полудня мы наспех что-нибудь съедаем на кухне: Финн — с краской под ногтями, я — с землей, въевшейся в руки так глубоко, что ее, кажется, уже никогда не отмыть. А принтер Джорджии тем временем без остановки выплевывает графики.

Кровельщики приехали в коттедж, и, несмотря на мои возражения, быстро стало ясно, что жить там во время ремонта невозможно. Поэтому я компенсирую это работой до позднего вечера. Есть что-то приятное в том, чтобы каждую ночь падать в постель настолько уставшей, что едва удается держать глаза открытыми. А утром вставать и начинать все сначала.

Флора заняла свое место перед «Агой», а спаниели приняли ее в стаю. Я перестала в панике вздрагивать, услышав тяжелые шаги Финна во дворе. И начинаю верить Джорджии, когда она говорит, что он только кажется грозным.

Надеюсь, она права, потому что, несмотря на мои сомнения, мы покидаем остров. Я делаю вид, будто не ненавижу паромы, и сижу на заднем сиденье вместе с собаками. Финн съезжает на «Ленд-Ровере» по трапу, а я пригибаю голову, чтобы меня не заметил Дейв, он же мистер Свадебное Платье.

Море неспокойное, трап содрогается под нами, и у меня все обрывается внутри. Джорджия, кажется, ничего не замечает и без умолку рассказывает о планах на конференцию по социальным сетям.

— Главное — история, — говорит она, пока я с облегчением откидываюсь на спинку сиденья, когда мы наконец оказываемся на твердой земле. — У нас есть все. Мелкосерийный виски, ручное производство…

Финн ворчит.

— Ты и есть ремесленник, — невозмутимо продолжает она. — И все связано с островом. У нас столько уникальных особенностей, которые помогут выделиться. Людям нравятся мои ролики о восстановлении сада. Теперь нужно снять, как ты работаешь, от зерна до бочки.

— Танцевать для «ТикТока» я не стану.

Я фыркаю от смеха. Финн ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и неодобрительно хмурится.

— Никто не просит тебя танцевать, — говорит Джорджия и похлопывает его по руке, словно упрямого медведя. — Но мы можем правильно представить Бенруар. Он не для всех. Он редкий, умный, как ты, — добавляет она с очаровательной улыбкой.

— Лесть тебе не поможет, — рычит Финн.

— Продажа бочек коллекционерам, бутылки по индивидуальному заказу, высокая прибыль при небольших объемах, — продолжает она. — Вот к чему мы стремимся. Думаю, конференция будет потрясающей.

— Или ты застрянешь в посредственном отеле на окраине Глазго. Восемь часов подряд будешь есть отвратительные слойки и пить плохой кофе.

Джорджия закатывает глаза и оборачивается ко мне.

— Ты рада увидеть Лох-Морвен?

У меня внутри все переворачивается от паники, но я стараюсь улыбнуться.

— Да, не могу дождаться.