Сейчас она выглядит иначе, и часть меня только теперь осознает насколько. Дело не в одежде и не в волосах, хотя я не помню, чтобы два месяца назад она носила настолько облегающие рубашки. Дело в ней самой. Она уверенная. Уже не двадцатитрехлетняя девушка, а двадцатишестилетняя женщина, повидавшая гораздо больше мира, чем большинство людей ее возраста.

Кэти выглядит невинно, но с пятидесяти ярдов может с пугающей точностью подстрелить человека. У нее полные розовые губы и вздернутый нос, усыпанный веснушками. Большую часть времени она каким-то чудом выглядит одновременно надутой и раздраженной: высокие скулы, изгиб рта, привычка разглядывать людей из-под ресниц.

Я не могу перестать коситься на нее.

— Что?

— Ты что, выросла, пока меня не было?

Она издает короткий, чуть запыхавшийся смешок.

— Иди нахуй, Тристан.

На ступенях моего дома я останавливаю ее, положив ладонь на плечо.

— Бейли, я серьезно. Мне кажется, ты реально выросла. Иди сюда.

Я стою на одну ступеньку ниже, поэтому ее раздраженное лицо оказывается ровно напротив моего.

— Точно выше стала.

Она сердито смотрит на меня, густые ресницы сужаются вместе с глазами, полные губы поджимаются. Лунный свет ложится на нижнюю губу. Не помню, чтобы она была такой… пухлой. Пульс сбивается.

Я тянусь и дергаю ее за косу.

— Сыграем в шахматы?

— Ты хоть немного научился играть, пока меня не было? Мне уже надоедает побеждать.

Смех вырывается из самой груди, и я бегом поднимаюсь по ступенькам. Кэти идет следом, по дороге снимая пиджак и туфли. Сворачивается в любимом кресле и подтягивает ближе журнальный столик с шахматной доской.

Она морщит нос, глядя на незаконченную партию, которую мы оставили перед моей поездкой.

— Ты проиграешь.

Я падаю в кресло напротив.

— Не проиграю.

— Шесть ходов. Может, даже четыре, — она указывает на доску. — Ферзь на c5, потом твоя ладья на c7, ферзь на b6, король на c8 – мат.

У меня отвисает челюсть.

— Иди к черту, Бейли, — ворчу я.

Она смеется, запрокинув голову. Пока я смотрю, в горле возникает странное, почти перехватывающее дыхание ощущение, и я резко перевожу взгляд на доску. Сегодня все какое-то странное.

— Думаешь, женщин возбуждает посредственная игра в шахматы? — спрашиваю я, расставляя фигуры заново.

— Если повезет, — весело отвечает она. — Тебе это понадобится. Надо было просто позволить им устроить брак, Тристан. Эти женщины проведут с тобой пять минут и с криками убегут куда подальше.

— Ты бы на это с удовольствием посмотрела, да?

— Если честно? — наши взгляды встречаются. — По-моему, вся эта история полный бред. Богатые люди ненормальные.

— Мне ли не знать.

Она вздыхает.

— Видимо, придется тебе помочь.

От ее неизменной преданности я улыбаюсь.

— Да? Хочешь найти мне будущую жену?

— Хочу? — она кривится. — Нет. У меня есть настоящие обязанности. Например, не дать тебя похитить.

— В последний раз говорю, Бейли, — восклицаю я. — Никто не хочет меня похищать.

Она хмурится.

— Ну, из всех людей я бы тебя похищала в последнюю очередь. Ты наверняка начал бы спрашивать похитителей, не хотят ли они заменить фургон на электрический ради спасения окружающей среды.

Я резко смеюсь.

— Им пришлось бы меня отпустить. Я слишком раздражающий.

— Пока ищешь жену, придется это скрывать.

От одной мысли веселье исчезает.

— Ага. Блять.

Она изучает фигуры, а я изучаю ее, пытаясь понять, что именно изменилось. Ресницы будто стали длиннее. Никогда раньше не замечал, какие тени они отбрасывают на щеки.

— Ты правда этого хочешь?

— Я правда это делаю, — медленно отвечаю я. — Хочу управлять компанией. Хочу получить наследство. Хочу снять с Эйдена часть нагрузки. И не хочу, чтобы дед выбирал мне жену, — кручу в пальцах пешку, пока жду ее хода. — Ты знаешь, что за время поездки я познакомился с каждым сотрудником наших дистиллерий?

— Со всеми? Их же должно быть не меньше пятисот.

Я киваю.

— Больше. Им правда не все равно на виски и компанию. Я хочу им помогать. Хочу быть тем, кто стоит у руля, — слова проносятся сквозь меня и сами заставляют выпрямиться.

Кэти слегка улыбается и двигает пешку вперед.

— Тристан Принц, генеральный директор.

Я ставлю свою фигуру.

— Когда-нибудь. А для этого мне нужен брак. Кто-то совместимый со мной. Мы договоримся об условиях. Моя жизнь почти не изменится.

Ее взгляд сужается.

— Тристан, так счастье не ищут.

— Только не начинай, — я выразительно смотрю на нее. — Сейчас еще скажешь, чтобы я шел за мечтой.