Именно так он выглядит сейчас: безупречный смокинг, волнистые волосы подсвечены огнями бального зала, взгляд пристальный, зеленый, как изумруды, губы чуть надуты.

Но раньше у меня никогда так не перехватывало дыхание.

Я отказываюсь терять дыхание.

— Смотрю, — я удерживаю голос ровным, хотя желудок скручивает.

Какого хрена со мной происходит? Я съела что-то странное на кухне? Незаметно вытираю вспотевшую ладонь о брюки. В моей работе потные ладони – это риск.

Тристан изучает меня. Не с привычным весельем, а как-то иначе. Обычно он напоминает мне ленивого хищника. Только что насытившегося льва, который не утруждает себя охотой, потому что за него это делают другие.

Но сейчас в его взгляде появилась острота, заставляющая меня задуматься, что изменилось, пока его не было.

— Ты в порядке?

Его вопрос заставляет меня вспомнить о тяжести в животе, которую я весь вечер стараюсь игнорировать.

— Все нормально. А ты как, мистер генеральный директор?

Его челюсть напрягается. Семья Принц пока официально ничего не объявляла, но их дед уходит на пенсию, Эйден отходит в сторону, а Тристан занимает его место.

— Нормально. Хочешь потанцевать? — он ставит пустой бокал на приставной столик.

— Я не буду с тобой танцевать.

Он надувает губы, хотя в глазах снова пляшет веселье.

— Бейли, с тобой никакого веселья.

— Мне и не положено быть веселой. Я телохранитель.

— Пошли, — он вытаскивает меня из-за растения, и, клянусь, под светом танцпола у меня разом вспыхивает все тело. Я вздыхаю и позволяю ему тащить меня за собой. Это лучше, чем устраивать сцену. Один танец. Я подарю ему один танец, а потом выскользну на террасу и проверю периметр.

С ним все всегда начинается с «всего одного». Одна партия в шахматы. Один танец. Один момент безрассудства. Быть рядом с ним – как принимать наркотики. Тебе хорошо, а потом хочется еще.

— Это неуместно, — бормочу я, пока мы пробираемся через толпу.

— У меня день рождения, и я буду танцевать, если захочу, — бросает он через плечо, расталкивая гостей. Как обычно, Тристан Принц намерен оказаться в центре внимания.

Мы не могли бы быть более разными. Мне комфортнее в стороне, а он счастлив только тогда, когда все смотрят на него.

Я одними губами извиняюсь перед гостями, которые оборачиваются на меня с потрясенными лицами. Увидев мою одежду, они удивляются еще сильнее, и лицо начинает покалывать. Я не хочу танцевать. Я хочу проверить кухню и убедиться, что туда снова никто не пробрался воровать шампанское.

— Ненавижу это, — шепчу-кричу Тристану в спину.

Наконец он останавливается у края бального зала, рядом с распахнутыми французскими дверями.

— Ты ненавидишь танцевать? — он поправляет мою руку в своей. — Никто не ненавидит танцевать.

Мы начинаем покачиваться.

— Не танцы. Все смотрят. Ненавижу быть в центре внимания.

Он притягивает меня ближе, положив ладонь мне на поясницу. Я изворачиваюсь, пока он случайно не схватился за пистолет, и он виновато улыбается.

— Не обращай внимания на остальных. Они смотрят на меня, не на тебя.

Я закатываю глаза, но, скорее всего, он прав. На Тристана Принца смотрят все. Я и сама смотрела, когда впервые его встретила, слегка ошеломленная стоявшим передо мной золотым богом.

Он больше самой жизни. Высокий, широкоплечий, с песочными волосами и зелеными глазами, вечно в движении. Его обаяние заставляет греться в лучах его присутствия. Его добродушие не позволяет сказать ему «нет». Каждый раз рядом с ним мне становится легче, словно я смотрю на мир через розовые очки, словно и он смотрит на меня через такие же.

Под сияющим взглядом Тристана каждый чувствует себя особенным.

Конечно, все смотрят.

Он начинает вести меня к террасе, ладонь горячо лежит на моей спине, а на лице написана абсолютная скука. Я знаю это выражение. Оно означает, что он что-то задумал и пытается это скрыть.

— Уже сбегаешь?

На его челюсти дергается мышца, но он плавно выводит меня на террасу и только тогда отпускает. Вокруг гуляют гости, любуются садами, собираются группами у высоких столиков с цветами.

Тристан кивает нескольким из них, затем огибает дом и спускается по ступеням на тихое каменное патио под густой беседкой. К октябрю она будет увита виноградом, но сейчас здесь буйство листьев и побегов, настолько густых, что они создают иллюзию уединения.

Здесь никого. Ни света, ни украшений. Тристан запрыгивает на низкий каменный парапет. Я устраиваюсь рядом. Несколько долгих мгновений мы просто дышим.

Краунхейвен – настоящее волшебство. В воздухе пахнет цветами и солью. Луна яркая, справа под ней сверкает океан. Сегодня он спокоен – только нарастающий и стихающий шум волн, разбивающихся о скалы.

— Что я пропустил?

Я пожимаю плечами.