Выгляжу так, будто у меня нервный срыв.

Пальцы сильнее стискивают край раковины.

Моя работа – заботиться о других людях, а прямо сейчас я с ней не справляюсь.

— Возьми себя в руки, Кэти Бейли, — шепчу я женщине в зеркале. Выглядит она так, будто ей сейчас очень хреново. Будто только что поняла, насколько желанный мужчина ее лучший друг.

Будто три года врала самой себе.

— Блять, — я отталкиваюсь от раковины и начинаю мерить шагами отдельную ванную комнату. Я не могу. Только не сейчас. Я не могу хотеть… Я даже не могу подумать об этом.

Хотеть. Его.

Мозг – предатель. Он услужливо подсовывает мне образы и запахи: Тристан после плавания, вода стекает по его плечам. Тристан обнимает меня так, словно вернулся с войны, а теплый хвойный запах его геля для душа особенно сильно ощущается у основания шеи. Тристан говорит мне, что я просто одна из своих.

Блять.

Этого правда не может происходить. За два шага я снова оказываюсь у раковины и смотрю на свою красную, безумную физиономию. Этой женщине нельзя доверять разрешение на скрытое ношение оружия. У нее нужно силой отобрать табельный пистолет.

Я изо всех сил стараюсь беспристрастно оценить свое лицо. С макияжем я достаточно симпатичная. Люси Ландер сказала мне это еще в двенадцатом классе, а я с тех пор только сильнее сделала ставку на неприметность. Это часть моей работы. Я ее в себе культивировала.

Если волосы лежат удачно, я могу улыбнуться парню и получить улыбку в ответ. Я не совсем безнадежна, даже если большую часть неловкого подросткового возраста и еще долго после чувствовала именно так.

У меня нет проблем с телом. Я опускаю взгляд на выцветшие джинсы. В бедрах они теснее, чем хотелось бы, но то, что под ними, мне нравится.

Я пробегаю милю меньше чем за шесть минут.

И являюсь гордой обладательницей куда большего количества мышц, чем у большинства женщин моего роста. Достаточного, чтобы закинуть взрослого мужчину себе на плечо. Достаточного, чтобы закинуть на плечо Тристана.

Я фыркаю. Получается почти всхлип. Мужчинам такое точно не нужно.

У меня просто нет возможности быть элегантной, красивой или нежной. Когда я не на смене, я тренируюсь, стреляю или спаррингуюсь с Эмори. Мое тело мускулистое настолько, насколько бывает у человека, который использует его для работы. Я точно знаю: когда я провожу время с охранниками Дома Дэвенпорт, они регулярно забывают, что я вообще женщина.

Даже Тристан забывает. Мы подкалываем друг друга, бегаем по утрам, прыгаем с причала, и я ни разу не ловила на себе его взгляд. Не такой, каким сегодня он смотрит на Сару.

Мне достаются его настоящие улыбки, но не тлеющий жар его интереса.

Такое чувство, будто между ребер загоняют раскаленную кочергу. Я стискиваю зубы и смотрю на отражение. Я не из тех, кого выбирают. Никаких выдвижений в президенты школьного совета и никаких свиданий на выпускной.

Никаких ночевок у подруг, поездок в машинах с мальчиками, групповых чатов, уроков макияжа от подружек или игры в бутылочку. Исчезающе мало свайпов вправо и достаточно неплохого секса, чтобы пересчитать все случаи по пальцам одной руки.

Меня это устраивает. Абсолютно устраивает, потому что у меня охрененная работа и подруги, которых я люблю, и мне плевать на все это.

Мое место на заднем плане – это моя работа. Мне не обязательно быть сексуальной или женственной. Моя ценность не определяется внешностью. Не тогда, когда я попадаю в движущуюся цель с точностью девяносто восемь процентов. Не тогда, когда у меня два черных пояса.

Но пальцы так сильно стискивают раковину, что костяшки белеют, и я вдруг задаюсь вопросом: а что, если я выстроила вокруг себя настолько безопасную жизнь и так долго держалась на заднем плане, что даже не знаю, чего лишаюсь?



Когда я возвращаюсь на террасу, Сиенна стоит там же, потягивая коктейль и глядя на меня с поднятыми бровями.

— Ты точно в порядке?

— Я просто… отвлеклась, — шумно выдыхаю я. — Сегодня слишком много всего.

Она фыркает.

— Как бы ни забавляло меня смотреть, как весь мир коллективно сходит с ума из-за моего брата, я не представляю, как выдержать несколько месяцев такого.

Несколько месяцев. Смотреть на Тристана на танцполе.

Я закусываю губу. Сиенна куда опытнее меня. Она объездила весь мир и встречалась, кажется, с миллионом мужчин.

— Сиенна, можно тебя кое о чем спросить?

— Валяй.

— У тебя когда-нибудь было двадцать четыре часа секса?

— Что? — она давится словом, и я хлопаю ее по спине, чтобы она не подавилась по-настоящему. — У меня было что? Ты вообще кто и что сделала с Кэти?

Лицо вспыхивает.

— Я просто… те женщины раньше говорили об этом. О том, как быть ненасытной и заниматься сексом двадцать четыре часа подряд, и я не знаю, — пожимаю одним плечом. — У меня такого никогда не было. А у тебя?