Проходит несколько долгих ударов сердца, пока мы никуда не спешим. Его губы не отрываются от моих – сначала нежно, потом глубже. Наконец я провожу языком по впадинке на его нижней губе. Он резко вдыхает. Пальцы на моей челюсти притягивают меня ближе, заставляют ерзать, а по конечностям растекается жар, пока мое тело выгибается к нему.

— Так нормально? — спрашивает он, не отрываясь от моих губ.

Сердце трепещет.

— Да.

— Ты хочешь…

— Пожалуйста, — мой голос дрожит.

Я никогда раньше такого не чувствовала. Ни разу в жизни. Будто внутри меня откупорили бутылку шампанского. Будто я прыгаю в воду ласточкой и зависаю в той идеальной секунде перед тем, как войти в воду, прижав живот к позвоночнику.

— Хорошо, — бормочет он, а потом настойчиво раздвигает мои губы языком, скользит по моему и втягивает его в рот. Я ахаю ему в губы и сильнее сжимаю его футболку.

Это совсем не похоже на поцелуй с лучшим другом. Такое чувство, будто это лучший поцелуй в моей жизни.

Ну конечно. Это же Тристан. Я знаю его тело почти так же хорошо, как свое. Или думала, что знаю. Но я понятия не имела, насколько твердый у него живот под одеждой. Не знала, что его кожа окажется такой горячей, щетина будет так восхитительно царапать мой подбородок, а пальцы на моей челюсти – такими теплыми и уверенными. Что мне понравится, как он заставляет меня запрокинуть голову и какой он на вкус – виски и еще что-то, безошибочно принадлежащее только ему. Мне нравятся тихие одобрительные звуки, которые он издает, то, как его живот упирается в мою ладонь, и как сердце глухо бьется за стенкой его грудной клетки.

Он отрывается от моих губ, чтобы прошептать:

— Уверенные в себе девушки просят о том, чего хотят.

— Да, профессор.

Он тихо смеется у самого уголка моих губ.

— Уже грязные разговорчики, Бейли? Получаешь золотую звездочку, — его голос превращается в хриплый, сбившийся шепот, и почти сразу его губы снова прижимаются к моим. — А теперь попроси меня своим телом.

Я вспоминаю свои неудачные перепихоны в прошлом. Я никогда ни о чем не просила. Всегда слишком боялась быть смелой, слишком боялась оказаться чересчур настойчивой, слишком требовательной.

Но это всего лишь практика, а Тристан – мой лучший друг, и он не сбежит. Только не тогда, когда он мне нужен.

Я прикусываю его нижнюю губу, и он отвечает стоном, сильнее сжимая мою талию.

В животе переливается жар.

— Еще, — хрипит он.

Мне нравится немного боли.

Господи, я никогда раньше так не делала. Никогда не чувствовала себя одновременно легкой, как воздух, и тяжелой, как мед. Никогда не целовала кого-то просто потому, что хотела доставить ему удовольствие, и не чувствовала, что у меня действительно получилось.

Я снова кусаю его, сильнее, и с низким, хриплым звуком он прижимает меня к стене. Его ладони обхватывают мою талию, затем бедра, сжимают кожу, задирая шорты выше по ногам. Я провожу языком по его нижней губе, успокаивая укушенное место, а затем скольжу языком вдоль его зубов, пробуя, как сходятся наши рты, прислушиваясь к его дыханию – просто ради чистого удовольствия целовать Тристана.

Он втягивает мой язык в рот.

Я ахаю и выгибаюсь навстречу.

Он прерывает поцелуй и прижимается лбом к моему. Кажется, я слышу собственное сердцебиение.

Мне хочется снова поймать его губы и притянуть обратно. Конечности дрожат от желания. Ненасытного. Я почувствовала. Вот что я должна чувствовать, когда кого-то целую.

— Всегда так хорошо? — шепчу я.

Его смешок – всего лишь легкий выдох у моих губ.

— Иногда, — беспечно отвечает он.

Точно. Для меня это был лучший поцелуй в жизни, а для него – нет.

Практика, Кэти. Это всего лишь практика.

Я отстраняюсь. Кажется, будто кожа гудит. Хочется прикоснуться к губам, но крутая, уверенная в себе девушка так бы не сделала.

— На пятницу все в силе? — спрашиваю я. — Мне нужно взять выходной.

— Ага, — хрипло отвечает он, проводит большим пальцем по нижней губе и задерживает его там. — На пятницу все в силе.

Мне снова хочется его поцеловать. Я сжимаю пальцами край шорт. Не думаю, что имею на это право.

— Между нами ведь не станет странно, да?

— Только если ты сама все не сделаешь странным.

— Я бы не стала, — возмущаюсь я.

— Еще как стала бы, — на его щеке появляется ямочка. — Только не делай все это чертовски странным, ладно? Помнишь, о чем мы говорили той ночью? Если тебе станет некомфортно, ты можешь мне сказать.

— И ты мне тоже скажешь, — я вскидываю подбородок.

Он ухмыляется.

— Конечно, скажу.

Я закатываю глаза, но чувствую себя словно наполовину открытая банка газировки – кровь под кожей сладко шипит и искрится.

Я могу это сделать и не превратить все в какую-то странную хрень.

Я должна.

ГЛАВА 23Кэти

— Ты практикуешься с ним?