— Тристан сделал предложение, — радостно сообщает Сиенна. — Она отказала.

— Не торопишь события, смотрю, — задумчиво говорит Эйден.

Близнецы заходятся смехом, а я поднимаю голову и мрачно смотрю на старшего брата. Он приподнимает бровь, но в глазах у него веселье.

— Что она сказала?

Близнецы придвигаются ближе к экрану.

— Она сказала нет и что-то про то, что телохранители не выходят за миллиардеров. Она боится. Я знаю, что она боится, — я ударяю ладонью по полу, и опилки взлетают в луче солнечного света. — Просто не знаю, как это исправить.

— Подожди. Ты вообще говорил ей, что любишь ее? — спрашивает Эйден, склонив голову набок.

— Люблю? — я сглатываю. — Я, эм… нет. Не знаю…

— Блять, — бормочет Сиенна.

— Что? — я резко поднимаю голову. Горло словно сжимается. Я представляю, как придется копнуть настолько глубоко внутрь себя, признать какую-то фундаментальную слабость, которая оставит меня беззащитным, как это постоянно было в детстве. Паника грозит перекрыть воздух. — Мой способ нормальный. Я ее завоевываю.

Слова сыплются из меня слишком быстро. Ладонь Эйдена ложится мне на плечо.

— Ладно.

Сиенна выглядит злой. Эйден уже полностью переключился в режим решения проблем, а я подавляю подкатывающую тошноту.

— Я рискую ее потерять, да? — я смотрю на брата и сестру.

Эйден вздыхает.

— У тебя есть время, Тристан, но немного. Тебе нужно показать ей, что ты мужчина, с которым она хочет быть. Не просто друг. Больше. И, блять, не дави на нее с замужеством.

Близнецы морщатся. Мы заканчиваем звонок.

Я закрываю глаза и ненадолго ударяюсь затылком о бочку. Я в жизни такого не делал. Никогда не пытался завоевать что-то настолько важное. Я не позволяю себе заходить так далеко, становиться настолько отчаянным.

Я не оставляю себя беззащитным.

Может, в этом и смысл.

Вспоминаю Кэти вчера на лодке. О том, как дрожали ее губы, будто она хотела сказать мне да, но удерживала себя.

Там что-то есть. Ей нужен мужчина, который готов почувствовать себя маленьким. Который ведет сердцем.

— Как мне понять, что я ее люблю?

Эйден поднимает на меня глаза от бочки, где проверяет дату.

— В смысле?

— В прямом. Что я должен чувствовать? Что чувствуешь ты?

Его взгляд медленно проходит по моему лицу. От кого угодно другого я ждал бы насмешки, но Эйден – надежный, верный, вдумчивый – просто опускается на пол и откидывает голову на бочку. Я устраиваюсь рядом, положив руки на колени. Мы в самом темном углу хранилища, где держим старые бочки. Здесь прохладно и тихо. В детстве я до ужаса боялся этой части помещения. Заставлял себя заходить сюда один, делал пять шагов, а потом несся обратно к свету и не оглядывался.

— Я чувствую себя… целым, — наконец говорит он. — Словно нашел часть себя, о существовании которой даже не знал. Что-то происходит – и я сразу хочу рассказать Эмори. Мне хочется делать для нее что-то просто ради ее улыбки. Каждое утро я хочу еще пять минут с ней. Когда думаю о с-смерти, больше всего боюсь, что оставлю ее одну.

К концу его голос становится хриплым. Я хмурюсь, прокручивая его слова в голове.

— Я не боюсь смерти. Я просто всегда представлял, что пока она рядом, я тоже буду рядом. Для меня немыслимо, что нас могут разлучить. И мне не недостает никаких частей, потому что она уже заполнила все пустоты. Так как мне понять?

— Тристан, — он улыбается, и в уголках глаз появляются морщинки.

— Что? — я хмурюсь на него, потому что он сейчас слишком уж Эйден – весь такой литературный и вдумчивый, когда мне нужны конкретные действия.

Он наклоняется, хватает меня за колено и хорошенько встряхивает.

— Тристан. Как давно ты так себя чувствуешь?

— Не знаю. Наверное, почти с тех пор, как встретил… ее. О нет.

Я моргаю. Все внутри перестраивается, как в какой-то больной версии тетриса, где сердце становится слишком большим, легкие расширяются, а грудная клетка оказывается слишком тесной.

— Что такое?

— Она сказала нет, Эйден.

— Ты уже говорил.

Живот словно сворачивается внутрь. Вот почему я предпочел бы вообще не иметь чувств. Из-за них я не могу думать. Не могу строить планы. Я просто существую – захлебываюсь этим ужасным, мощным коктейлем из тоски и желания.

— Я люблю ее, а она меня не хочет. Конечно не хочет, — я прижимаюсь головой к бочке. — Она рассказывала мне, какого мужчину ищет. Того, кто пойдет навстречу вещам, от которых хочется плакать, а не того, кто активно избегает чувств глубже чайной ложки. Господи, какой же я идиот.

— Она хочет тебя.

Я качаю головой.

— Она довольно ясно сказала, что не хочет.

— Тристан, для нее это огромный риск. Ты правда этого не видишь?