А затем он коснулся губами моих губ. Он целовал меня так, будто это было единственное, чего он когда-либо хотел и в чем нуждался; так, будто я была водой для умирающего от жажды, и в этот момент я четко осознала, что и сама ничего большего в жизни не желала.

Я чувствовала внутреннюю борьбу, с которой он все еще сдерживал себя, поэтому схватила лацканы его смокинга и запустила руку в волосы на его затылке. Они оказались такими мягкими, какими я их и воображала, и он застонал прямо мне в рот.

Мне хотелось, чтобы он отпустил тормоза, растворился во мне так же, как я растворялась в нем. И он сдался. Язык Гранта коснулся моего – властный и в то же время нерешительный. Меня никогда в жизни так не целовали, и я оттолкнула его ровно настолько, чтобы решительно заявить:

— Снимай.

Он улыбнулся и одним быстрым движением сбросил пиджак, тут же возвращаясь ко мне. Мои ноги обхватили его за талию, и я обвилась вокруг него, словно лиана вокруг дерева, обхватив шею руками и запустив ладони под рубашку.

Грант целовал мои щеки, шею, а желание бежало по телу огненными волнами от каждого его прикосновения. Я вытянула его рубашку из брюк, жаждая добраться до горячей кожи живота, спины – ища хоть что-то, что могло бы сблизить нас еще теснее.

Его руки скользнули по задней поверхности моих бедер, и я подалась навстречу, ища трения.

— Такая красивая, — прошептал он мне в губы.

Мы целовались, а шелковая ткань моего платья медленно ползла вверх от каждого торопливого движения.

Никаких мыслей, никаких планов – только инстинкт и жар. Руки скользнули по внутренней стороне бедер, и я выдохнула ему в рот. Выше и выше, поглаживая нежную кожу, пока костяшкой не коснулся клитора.

Грант улыбнулся в губы после моей реакции, нежно лаская меня сквозь тонкое кружево белья.

Его язык провел по нижней губе, я застонала, зарывшись пальцами в его волосы и отдавая всю страсть и накопившееся напряжение в этот поцелуй. Грант сдвинул мои трусики, и вот он уже касался меня, раздвигая складки, лаская и играя, а я понимала, что умру здесь от этого безумного желания. Ни одна женщина не вынесла бы такого сосредоточенного внимания и целеустремленности.

— Красивая, — повторил он, после чего его губы оторвались от моих.

Я с досадой зарычала, но тут он плавно опустился на колени и задрал шелковое платье до самого верха, полностью открывая меня взгляду.

— Грант?

— Ада, — прошептал он и склонил голову между моих ног.

Я не смогла сдержать стонов удовольствия, раскатившихся гулким эхом по всему хранилищу. Язык Гранта работал умело и точно, он ласкал меня так, словно я была единственным, что он хотел во всем мире.

Никогда прежде ничего подобного не испытывала.

— Тебя никто не услышит, кроме меня, — произнес он, и я ощутила горячее дыхание его голоса на чувствительной коже. — Я хочу слышать, как ты кричишь.

И я закричала. Его руки и губы просто не оставили мне иного выбора, пока я лежала, раскинувшись перед ним на ящике, закинув руку за лицо. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько уязвимой и в то же время желанной. Абсолютно, всеобъемлюще нужной.

Мой оргазм нарастал неумолимо, взмывая к пику, пока я не рассыпалась под его руками, не разлетелась на осколки в этой пустой усыпальнице. Словно инструмент в руках гениального мастера.

— Боже, — прошептала я, рассеянно запуская пальцы в его волосы. — Боже. Что это было?

Он бережно вернул белье на место, и от этого мягкого движения по чувствительной коже пробежала дрожь. Я сморщилась. Грант усмехнулся, поднимаясь передо мной. Нежные руки разгладили шелковое платьице обратно по моим ногам.

Я вцепилась в его плечи и притянула к себе. Пожар внутри меня утих лишь временно, но близость к нему вновь разжигала огонь с новой силой.

— Ада, — прошептал он мне в ключицу.

Мои руки шарили повсюду, ища его, находя ремень и пряжку. Через ткань чувствовалось, насколько он напряжен и тверд – должно быть, это было больно, и от одной мысли о том, каково это – принять его, все внутри сладко сжалось.

Грант перехватил мои запястья, и я услышала, как он сглотнул.

— Нет, — произнес он. — Мы не можем. Не здесь.

Этот отказ звучал почти комично. То, что мы только что сделали… здесь, значит, было приемлемо? Я прикусила его нижнюю губу.

— Почему?

— Я не захватил с собой презервативы, — сказал он, снова прислонившись головой к моему плечу.

— Оу.

Конечно. И хотя казалось, что я могу заставить Гранта потерять контроль, срабатывало это далеко не всегда.

— И правда: бедный маленький гендиректор.

Он беззвучно рассмеялся мне в кожу, и постепенно наше дыхание выровнялось.

Он выпрямился с тяжелым вздохом.

— Пойдем, ангел. Они будут искать нас.

Грант аккуратно снял меня с ящика. Серое платье водопадом струилось по ногам, скрывая любые следы нашей связи. Это ласковое прозвище сорвалось с его губ так естественно, что я невольно улыбнулась.

— Пожалуй, это была лучшая история из всех, что когда-либо рассказывали в этом подвале, — произнесла я.