— Я выиграл, — эта ухмылка ощущается так, будто она в моей крови, согревая меня. — Я знал, — торжествующе говорит он. — Ты ворвалась сюда, как ангел-мститель.

Я хмурюсь на него, но сдерживаю улыбку.

— Я прошла через папарацци ради тебя.

Он прижимает большой палец к моей нижней губе.

— Красивая девочка, — шепчет он. — Я знал, что я тебе нравлюсь. Спасибо, что спасла меня.

Я толкаю его в грудь, затем хватаю, когда он почти падает.

— Идем, идиот. Поехали домой.

— Понесешь меня? — он заваливается на бок, и я хватаю его за талию. Рельеф его пресса твердый под моими пальцами, и на одну короткую, дрожащую секунду я представляю себя той женщиной, которая может скользить руками под его одежду по ночам.

Я отчаянно надеюсь, что завтра он ничего из этого не вспомнит.



Я беспокоюсь, что Эйден умрет во сне, поэтому, когда мы с Кэти наконец затаскиваем его в постель, я скольжу под одеяло рядом с ним.

Он издает мягкий звук и прижимается телом ко мне, его рука обхватывает мой живот. Он трется носом о мои волосы, и его пьяные слова из коридора возвращаются ко мне.

Моя жена. Моя. Предназначена для меня.

Я зажмуриваюсь, даже когда мое тело расслабляется в его объятиях.

Если бы он хотел меня так, когда был трезв, я не уверена, что смогла бы устоять.

ГЛАВА 46Эйден

ГЛАВА 46Эйден

Тристан: Те фото с прошлой ночи были просто нечто.

Уайт: Он был... пьян?

Уайт: Что там у вас происходит?

Уайт: Я отвожу глаза на один день, а вы все с ума посходили.

ТРИСТАН ДОБАВИЛ ЭМОРИ В ЧАТ

Эмори: Это что?

Тристан: Нам нужны подробности.

Уайт: Добро пожаловать в ад.

Эмори: Я знаю об аде все. Я замужем за одним из вас, помните?

Уайт: О, ты мне нравишься.

Сиенна: Ищи свою, Уиттакер. Она моя.

Эйден: Технически, она моя.

Тристан: Значит, ты ЖИВ…

Тристан: Это хорошо.

Эйден: На самом деле, нет.

Эйден: Освободите меня от этой смертной оболочки.

Я просыпаюсь утром с раскалывающейся головой и противным привкусом во рту. Я жмурюсь от света, прорезающегося сквозь окна, затем переворачиваюсь в поисках прохладной стороны кровати. Моя рука падает в теплую ямку на пенной поверхности матраса.

Эмори.

Мои веки приподнимаются. Эмори была здесь.

Она осталась.

А я был слишком пьян, чтобы это осознать. Или что-то с этим сделать. Я стону и провожу ладонями по лицу. Я так сильно хочу ее. Я сказал ей это? Мне кажется, я сказал.

Красный. Моя жена. Предназначена для меня.

Я идиот.



— Я не пойду туда. Холодно.

— Лучшее средство от похмелья – освежающее купание, — я стягиваю штаны и начинаю расстегивать рубашку.

Эмори закатывает глаза.

— У меня нет похмелья, а у тебя есть.

Ее волосы струятся на ветру. Идеальный день для плавания – жаркий, яркий и ветреный. Мы стоим на якоре в центре бухты, где пришвартовано по меньшей мере еще сотня лодок. Это вечеринка середины лета, организованная Starboard Slide. Все яхты на восточном побережье здесь, и шлюпки снуют туда-сюда к барже с танцполом и открытым баром. Музыка пульсирует в июльской влажности.

— Тебе это не поможет, — говорю я, шагая вперед.

Ее глаза расширяются.

— Нет, Эйден, нет. Мне нравится это платье.

— Я куплю тебе другое.

Она хмурится и упирается руками, будто это поможет ей. Я хватаю ее за талию, и она визжит. Моя рука ложится на ее задницу, твердо, сжимая, и она проглатывает следующий вскрик.

— Веди себя хорошо, — рычу я. — Прыгай.

Я подхожу к корме, подходящая для загара, ну, или чтобы бросить свою жену в воду.

— Эйден, нет. Я ненавижу быть мокрой. Я, как кошка. Или злая ведьма. Я расплавлюсь.

— Очень убедительно, Эм. Продолжай.

Она издает один из тех милых маленьких рыков.

— Я ненавижу тебя.

Я ставлю ее на край платформы. Я ухмыляюсь ей.

— Да, слышал, что это тебя заводит, — ее глаза распахиваются. Я подхватываю ее и держу над водой. — Я буду нежным, детка. Обещаю.

А затем я бросаю ее. Она выныривает, отплевываясь, глаза сверкают, прежде чем она говорит:

— Эйден, я не могу... — и снова уходит под воду.

Я уже ныряю, хватая любую часть ее, до которой могу дотянуться, притягивая к себе.

— Прости, Эм. Черт, я так...

Но затем я вижу, что она улыбается.

— Не шути со мной, золотой мальчик, — ее улыбка становится шире, когда мои руки сжимаются на ней. — Я кусаюсь в ответ.

— Я бы очень хотел этого, — я говорю слова не думая, но ее резкий вдох посылает потребность сквозь меня.

Ее волосы прилипли к голове, и ее глаза выглядят огромными и светящимися в тени от лодки. Здесь прохладно и тускло, хотя в трех футах от нас жарко и шумно.

Я работаю ногами, прижимая ее к себе, и каждое движение моих ног приближает ее – скользкая кожа и теплые конечности, мягкие, но сильные.