Папарацци сначала растеряны, но затем я слышу, как кто-то произносит имя «Принц», и начинается крик. Я опускаю голову, жалея, что не переоделась из йога-штанов и топа. Из очереди доносятся недовольные голоса, которые я едва слышу за просьбами повернуться и попозировать камерам. Я почти спотыкаюсь на деревянных ступеньках, когда вспышки камер срабатывают.

— Каково это – быть замужем за Принцем?

— Каково это – теперь, когда ты богата?

— Ты когда-нибудь мирилась с Харрисоном Паркером?

Из очереди я слышу сплетни обо мне. Комментарии о моей одежде, моей заднице, моих волосах, видео с той ночи с Харрисоном. А затем я слышу томный голос Сиенны и новые крики.

— Глаза сюда, — зовет она. — Я здесь и готова тусоваться. Кто со мной?

Из очереди доносится одобрительный гул, пока я спешу мимо охранников, которые пропускают меня внутрь и захлопывают дверь за спиной.

Я моргаю, привыкая к тусклому свету бара. Я бы описала тему здесь как «классический морской стиль». Гирлянды и полосатые подушки, ведра с шампанским рядом с тарелками морепродуктов. Морепродукты первоклассные, шампанское среднее. Бар переполнен людьми, которые позируют для селфи, запрокидывают в рот магнумы шампанского или танцуют на столах. Есть мужчина, который нюхает дорожку с живота другого, и девушка, сплевывающая что-то в рот другой девушки.

Я направляюсь к задним комнатам, зарезервированным для частных вечеринок. Я помню это место как свои пять пальцев. Харрисон любил угловой столик у открытых окон к воде. Я избегаю смотреть на него и опускаю голову, чтобы никто не узнал меня.

Я иду по коридору, проходя мимо туалетов и дверей с надписью «Частное», пока не поворачиваю за угол и не вижу моего мужа, прислонившегося к стене, а рядом с ним Лео.

— Он в дупель пьян, — говорит Лео, когда видит меня.

Эйден ухмыляется мне. У него кровь на губе.

— Привет, жена.

О нет.

ГЛАВА 45Эмори

ГЛАВА 45Эмори

— Что вы с ним сделали? — шиплю я на Лео.

Лео поднимает руки, ладонями наружу, а Эйден заваливается на бок, прежде чем удержаться у стены.

— Это Бенни и Андреас. Они лили в него виски, а он вызвал их на драку. Затем они забрали все его деньги. Это было... — он проверяет часы и зажмуривает один глаз. — Несколько часов назад.

Лео звучит слишком невинно. Я хмурюсь на него и протягиваю руку.

— Верни.

Он надувается и достает из кармана несколько купюр.

— Ты не веселая, Эм. Это было его посвящение в семью, — он сует сотни в мою руку, и я разглядываю серийные номера.

— Это настоящие? — я переворачиваю следующую купюру. — Лео. Они идут подряд.

Он ухмыляется.

— Ой. В другом кармане настоящие, — он обменивает их на другую пачку наличных и затем смотрит в коридор. — Слушай, я вытащил его, потому что обещал тебе помочь, но мне нужно вернуться. У меня две тысячи на кону, и Андреас играет, как ненормальный, сегодня.

— Ты идиот, — говорю я ему.

Он ухмыляется и отдает честь, и я поворачиваюсь к Эйдену.

— Насколько ты пьян?

Он зажмуривает один глаз и наклоняет голову.

— Немножко пьян.

— Ты в дупель пьян, — сухо говорю я. — Идем, — я оттаскиваю его от стены, и он тяжело опирается на меня.

— Я отлично себя чувствую, — говорит он. — Давай продолжим играть.

— Ни за что, — я помогаю ему перекинуть руку мне на плечо. — Мои братья не должны были тебя так разводить. Ты проиграл что-то важное?

— Только дом, — говорит он, затем смеется, глядя на мое ужаснутое лицо. — Шучу.

— Снаружи толпа папарацци, — говорю я ему. — Тебе нужно выглядеть трезвым. Весь бар будет смотреть, как мы уходим.

— Без проблем. Чувствую, будто у меня лишние ноги. Это может быть полезно, — его слова неуклюжие и шаткие, как и его тело, пока я пытаюсь удержать нас прямо по длинному коридору. Это бесконечный марш морской атрибутики и дверных проемов, который, кажется, растет, как коридор в комнате смеха.

Он делает еще один шатающийся шаг, прижимаясь боком ко мне.

— Очень полезно, — говорю я. На нас смотрят из главного зала. Женщина, которую я узнаю, достает телефон. Я сверлю ее взглядом, и она убирает его обратно в сумку. Только через мой труп кто-то снимет его в таком состоянии.

— Пол движется, — говорит он. — Эмори, я сейчас... — его слова обрываются, когда он спотыкается. Мое сердце сжимается. Черт бы побрал Бенни и Андреаса за то, что они сделали это с ним.

— Я знаю. Еще немного. Люди смотрят. Считай со мной, — подбадриваю я. Моя лодыжка почти подкашивается, но я удерживаю нас. — Еще пять шагов. Боже, ты одна сплошная мышца.

Он смеется, низко и хрипло.

— Я приму это за комплимент. Расскажи еще, жена.

Против всякой логики, слышать, как он говорит «жена» этим тоном, заставляет мурашки подняться на моей шее.

— Четыре. Не флиртуй со мной.

— Три, — говорит он и снова спотыкается. — Мне нравится флиртовать с тобой. Ты становишься вся розовая и неловкая, — он снова смеется.