— Я знаю, ты не одобряешь, но папа бы одобрил, — я добавляю слова тихо, чтобы те, кто на видео, не слышали. — Он хотел, чтобы у каждого была частичка «Старого Королевства». Часть наследия Принц. Мы все еще можем делать тридцатилетний и оставить его люксовым, но это предполагает новую восемнадцатилетнюю линию с доступной ценой.

— Это прибыль справа, — вставляет Тристан.

Дед игнорирует его, и челюсть Тристана сжимается от раздражения. Я знаю, что он чувствует, будто только я воспринимаю его всерьез, и я морщусь. Мне придется поговорить с дедом снова.

Мы репетировали эту презентацию, и Эмори помогла нам с прогнозами. Это наш последний шанс убедить деда. У нас нет рецепта, и у нас нет способа восстановить винтаж.

— Нам нужна всего одна бутылка, — добавляю я. — Из тех, что ты продал.

Дед хмурится и выключает планшет.

— Я подумаю.

ГЛАВА 44Эмори

ГЛАВА 44Эмори

— Я думаю, мне бы понравилось жить в средневековой Франции, — мечтательно говорит Сиенна. — Костюмы были такими красивыми.

— Еда была ужасной, — указывает Кэти.

— Не было зубных щеток, — добавляю я. Сегодня субботний вечер, и когда Сиенна и Кэти постучали в дверь и потребовали, чтобы я посидела с ними, я почувствовала укол тоски в груди, за которым последовала вспышка счастья. Я могу быть дерьмом в том, чтобы впускать людей, но хрупкая дружба с этими женщинами дорога для меня.

Сиенна смотрит на меня с ужасом.

— Пожалуйста, оставь это при себе. Я пытаюсь насладиться фильмом.

Мы фыркаем и смотрим, как Дрю Бэрримор идет по лесу в величайшей любовной истории, показанной на экране.

— Я обожаю эту фразу, — вздыхает Кэти. Она прижимает подушку к груди. — «Птица может любить рыбу, милорд, но где им жить?»

Сиенна хмурится. Мы в ее доме на территории, перед нами остатки кейтерингового угощения и две открытые бутылки розе, которые Сиенна заявила, что ей нужно «проверить на вкус».

— Ты не считаешь это печальным? — она ставит фильм на паузу.

— Нет, я думаю, это красиво.

— Тебе нравится страдание, — говорю я, ухмыляясь Кэти.

Она улыбается в ответ оттуда, где сидит близко к двери. Я заметила, что она делает это автоматически – располагается между нами и улицей или ставит свое тело между опасностью и остальной комнатой. Она сидит как балерина – прямая спина, скрещенные ноги, а не съежившись, как мы с Сиенной.

— Может, немного, — тихо говорит она. — Мне нравится slow burn. Идея того, что кто-то любит тебя и не может иметь. Разве это не заставляет твой желудок падать самым лучшим образом?

— Фу, — Сиенна наливает себе еще бокал вина. — Дайте мне мужчину, который знает, чего хочет, и идет за этим.

— Это план относительно наследства? — спрашиваю я.

Она кривится и откидывается на диван.

— Это дурацкое требование о браке. Я, возможно, никогда не выйду замуж. Никто из нас не выйдет. По крайней мере, если Эйден будет стоять на своем.

— Что это значит?

Она закатывает глаза.

— Это значит, что мой дорогой брат думает, что может защитить всех нас. Он всегда так делает.

— Он рассказывал мне о еде, которую готовил для тебя.

— Правда? — она садится прямее на диване. — Он никогда не говорит о времени после ухода мамы.

Кэти качает головой.

— Никогда, — соглашается она.

— Он лучший брат в мире, — говорит Сиенна. — И очевидно, что он решил, что если он женится, нам не придется. Я имею в виду, без обид. Ты прекрасна. Но когда Эйден перешел от избегания брака к тому, чтобы сбежать с тобой, я поняла, что что-то не так. Мы с Уайтом согласны, что Эйден приносит себя в жертву.

Тепло поднимается в моей груди. Тепло и томление по отношениям, которые есть у этих братьев и сестер.

Я собираюсь ответить, когда мой телефон загорается сообщениями от Лео.

Лео: Тебе нужно приехать и забрать его.

Эмори: Что случилось?

Лео: Его напоили и обобрали, как и ожидалось.

Эмори: Блять.

Лео: Папарацци тоже здесь.

— Все в порядке?

Я издаю низкий стон и бросаю телефон на диван.

— Я знала, — бормочу я.

Кэти садится прямее.

— Что случилось? — ее карие глаза обеспокоены.

— Мои братья напоили Эйдена и обыграли его в блэкджек.

Сиенна вдыхает.

— Он не пьет.

Я провожу ладонями по лицу.

— Нам нужно забрать его. Папарацци там.

— Черт, — бормочет Сиенна. — Он будет уничтожен, если они сделают фото. Дай мне ключи.

— Ты пила, — указывает Кэти. — Я поеду.

— Тебе не нужно ехать, — протестую я. — Оставайся. Смотри фильм.

— Ни за что, — Кэти уже встает и натягивает куртку. — Это моя работа. Тебе может понадобиться агрессивное вождение, если папарацци станут настойчивыми. Я заведу машину.

— Где он? — спрашивает Сиенна.

— Starboard Slide, — говорю я, и у меня в животе открывается яма, когда я думаю о любимом баре Харрисона. — Сиенна, ты поедешь?

Она наклоняет голову, выглядя удивленной.

— Конечно, да.