Я сжимаю рот, чтобы следующие вопросы не вырвались наружу. Кто помогает тебе, когда ты пьяна? Ты вызываешь такси или Лео везет тебя? Если ты идешь пешком, кто держит тебя за руку? Кто готовит тебе завтрак, когда у тебя похмелье? Если ты плачешь, ты убеждаешься, что ты одна?

Я подозреваю, что ответ на последний вопрос – да, хотя она никогда бы не призналась.

Гнев на ее семью, на нее и на себя зажигает меня, разливаясь по венам и заставляя пальцы стучать быстрее обычного.

Эйден: Что она ест, когда болеет?

Лео: Иногда я готовлю ей аррос кальдо.

Лео: Обычно она просто... перебарывает это.

Лео:С ней все в порядке?

Эйден: С ней все будет в порядке. Я рядом.

Я не знаю, умеет ли Александра готовить аррос кальдо. И ее нет в середине дня.

Эйден: Можешь прислать рецепт?

Лео присылает фото пожелтевшей карточки с инструкциями: добавить больше чеснока и больше лайма. Выглядит достаточно просто. Большая часть этого есть у меня на кухне, или я могу взять из холодильника, которым пользуются кейтеринговые службы. Александра будет недовольна, если я прикоснусь к чему-то в ее холодильнике, но я куплю ей тот шафран, на который она давно заглядывается, в качестве извинения.

Я собираю ингредиенты и шарю в аптечке в поисках лекарств, и когда я возвращаюсь, Эмори все еще спит.

Я чувствую, что готов вылезти из собственной кожи.

Мы преуспели в притворстве. Я знаю это. Папарацци сходят с ума от нашей любовной истории. Предложения о браке прекратились, и я не слышал ничего от Джулии, несмотря на ее смелые слова на вечеринке. Дед все еще зол, да, но у него мало рычагов влияния.

Технически мне не нужно узнавать Эмори.

Мне не нужно знать ответы на мои вопросы.

Но я хочу.

Поэтому, когда я снова сажусь на кровать рядом с ней, я протягиваю руку и беру верхнюю книгу из ее стопки. Ту, о краболове. Я вздыхаю и сканирую обложку, морально готовясь к тому, что будет дальше.

Это тот тип парня, который ей нужен.

Обычный. Что она сказала о нем?

Правильно. Такой парень, как он, починил бы ее машину и приготовил бы ей ужин.

Я готовлю ей гребаный ужин. Я хмурюсь на парня в вязаной шапке на обложке. Он похож на бармена с того вечера. Того, которому она хотела дать свой номер. Такой парень, как Матео, который любит сильно и много смеется и приносит жизнь в каждую комнату.

Кто-то вроде Эмори.

Я подозреваю, что мне не понравится то, что я найду внутри, но я хочу узнать Эмори больше, чем хочу избежать неудобной правды. Я открываю книгу, прекрасно зная, что я не тот тип парня, который ей нужен, и впервые эта мысль задевает.

ГЛАВА 42Эмори

ГЛАВА 42Эмори

— Руки вверх, милая, — голос у моего уха и руки на талии. — Руки вверх, — повторяет он. — Не заставляй меня бороться с тобой. Ты и так достаточно борешься с одеялом, — голос низкий и нежный. Пальцы скользят по моим бокам, затем поток прохладного воздуха.

— Левая рука, — успокаивает голос. — Я знаю. Ты не хочешь. Тебе нужна рубашка, красавица. Как бы я ни хотел тебя голой, думаю, сейчас это было бы неуместно.

Пальцы скользят вниз по моей левой руке.

— Давай. Это моя любимая тренировочная футболка. Она тебе понравится.

Я поднимаю руку, чувствуя, будто тащу ее через грязь.

— Хорошая девочка, — говорит голос. — Правая рука. Вот так. Возьми это.

В мою руку вкладывают кружку, затем теплая ладонь сжимает мои пальцы. Чей-то подбородок на моем плече, щетина царапает шею.

— Выпей это для меня, — говорит голос.

Жидкость попадает в горло. Я ненавижу вкус и борюсь против руки, и челюсти, и руки, обхватывающей мой живот.

— Все до дна, милая. Вот так, — я глотаю, и губы у моего уха. — Вот так, — рука отпускает мою, и я пытаюсь вернуть ее. Голос просто смеется, больше выдох, чем звук. — Такая упрямая, Эм. Такая упрямая и такая красивая. Даже в таком состоянии, — судорожный вдох. — Особенно в таком.



Он читает одну из моих книг. Это моя первая мысль, когда я всплываю из глубокого колодца, в который провалилась. Я моргаю, чтобы убедиться, что мне не снятся те странные больные сны. Эйден сидит рядом со мной, опершись на подушку. Он все еще выглядит съедобным в своих очках для чтения, с легкой усмешкой на лице, когда переворачивает страницу. Уже вечер, судя по свету. Я не уверена, какой сегодня день, но мне кажется, что может быть завтра. Кажется, я спала.

Дасти в ногах кровати, на золотом покрывале. Золотом. Я в комнате Эйдена.

Я в постели Эйдена.

— Что происходит? — шепчу я.

— Ты проснулась, — Эйден отмечает место пальцем. — Отлично. У меня есть вопросы, — он почти дочитал книгу. Я вглядываюсь. О боже. Он выбрал именно ее. Это исторический роман, и героиня в какой-то момент стреляет в героя. Надеюсь, ему не придут в голову идеи.

— Вопросы, — повторяю я.

— Да, — он стучит по телефону. — Я составил список. Во-первых, в чем привлекательность вязаных шапок? Этот парень и его друг оба носят их в своих книгах, — он поднимает в воздух книгу о рыбаке.

— Откуда у тебя вторая книга о друге?