«После» – это восемь вечера, когда девочки расходятся, проверяют телефоны, звонят родителям и братьям с сестрами, чтобы их забрали. У Хармони нет машины, поэтому я говорю ей садиться в мою, хотя мне не особо разрешено кого-то из них возить.

— Что случилось?

Она теребит ремень безопасности, пока я завожу машину.

— Ты знаешь, что я встречаюсь с Джошем, да?

— Хотите верьте, хотите нет, но я не в курсе школьных сплетен, — сухо говорю я. При ее взгляде я улыбаюсь. — Но да, я слышала. Он хороший парень, — он единственный парень в группе математиков, если честно, но не весной, когда он играет в бейсбол.

— Пожалуйста, не говори моей маме, — шепчет она.

У меня в животе все переворачивается.

— Что-то случилось?

— Мы переспали, — ее слова вырываются потоком, и когда я смотрю на нее, она кусает губу.

— Хорошо, — медленно говорю я. — Ну, Хармони, раз тебе восемнадцать и Джошу тоже, это совершенно нормально, — я провела для старших девочек мини-урок по половому просвещению на обратном пути с одного из соревнований в прошлом году. Их родители не знают, но я вспомнила ужасные уроки секса в школе и решила, что так будет лучше.

— Презерватив порвался, — шепчет она. Ее глаза панические.

— О, милая, — что-то сжимается у меня в груди от страха в ее глазах.

— Я не знаю, что делать, — говорит она, голос высокий и отчаянный. — Моя мама убьет меня, и План Б был таким дорогим, и я не хочу принимать его одна.

— Когда? — спрашиваю я, слова выходят резче, чем я намеревалась. Мама Хармони слишком строгая, поэтому неудивительно, что она боится, но не мне вмешиваться.

— Вчера вечером, — страдальчески шепчет она.

Я включаю поворотник.

— Он эффективен в течение пяти дней, хотя более эффективен в первые семьдесят два часа, — говорю я ей. — Хочешь? — я смотрю на нее серьезными глазами, чтобы она знала, что я не шучу. — Ты знаешь, что он делает, да? Знаешь, что от него может быть плохо?

— Я не хочу ребенка, — говорит она, голос крепнет. — Я сделаю это.

Я поворачиваю направо и направляюсь в круглосуточную аптеку в соседнем городе.

— Хорошо, — говорю я успокаивающим голосом, — Мы возьмем его. А затем поговорим о том, правильно ли Джош подбирает размер презервативов.

— Мисс Хантер, пожалуйста, — ее голос сдавленный.

— Я серьезно. А затем тебе нужно рассказать маме, — я смотрю на нее, и она дарит мне маленькую улыбку.

Она обнимает меня, когда я высаживаю ее, и вся моя грудь раздувается. Я люблю этих девочек. Вот что важно. Не быть частью мира Эйдена или вписываться в его высшее общество. Девочки заслуживают больше женщин-генеральных директоров. Они заслуживают чувствовать себя комфортно, в безопасности и счастливо. Они заслуживают мечты больше моих, путь, проложенный для них женщинами, которые были до них.

Мне нужно не упускать из виду то, что важно.

А это значит не видеть того, чего нет, с моим очень фальшивым мужем.

ГЛАВА 39Эмори

ГЛАВА 39Эмори

Я вхожу в тот вечер и вижу Эйдена на диване, в очках и льняной рубашке с закатанными по локоть рукавами. Он читает огромный том, который выглядит слишком тяжелым, чтобы его держать, поэтому он опирает его на подтянутые колени. Его надутые губы хмурятся, брови опущены, пока он переворачивает страницу.

Мое сердце бьется о ребра, как безумная птица, запертая в груди.

Он такой красивый. Я солгала в тот день в спортзале. Он растопил меня в пол. Он лучший из всех, кто у меня был. Я хочу его снова с яростью, превосходящей разум, и я подозреваю, что он хочет, чтобы я умоляла.

Тихий щелчок двери позади меня заставляет его поднять голову. Я вижу, как тени уходят из его глаз, когда он моргает, глядя на меня.

— Музыки сегодня нет? — я снимаю туфли, пока он смотрит.

— Сегодня нет. Мой мозг не гудит, как обычно, — он встает, разворачиваясь с дивана с животной грацией, от которой у меня пересыхает во рту. — Ты ела?

Я замираю. Это вопрос мужа. Мое сердце только ускоряется.

— Еще нет.

Он издает мягкий неодобрительный звук и достает тарелку из духовки.

— Лазанья, — говорит он, передавая ее через стойку.

— Этого не было в меню сегодня, — в горле застревают невысказанные слова.

Почему? Почему ты такой? Заботливый, когда я хочу, чтобы он не был, внимательный, когда я хочу, чтобы он перестал.

Хорошо, что мне это не нравится. Нравиться было бы хуже. Зависеть от него было бы невыносимо.

Он пожимает одним плечом.

— Специальный заказ, — Его взгляд скользит по моему наряду: черное платье и туфли на пятидюймовых каблуках. В его глазах сдерживаемый жар, когда наши взгляды встречаются, и на одну короткую, скручивающую внутренности секунду я думаю, что он прижмет меня к стойке.

— Ешь, — говорит он вместо этого и падает обратно на диван.