— Что? — я не могу сосредоточиться на словах, когда я так близко. Этот сон, должно быть, сделал половину работы за него, хотя я подозреваю, что это был он во сне. Тяжелый шелк его волос прохладно касается моей шеи.

— Если хочешь большего, ты должна сказать, что тебе понравилось, — его пальцы становятся грубее, наконец давая мне то, что мне нужно. — Я чувствую, как сильно тебе это нравится, — предупреждает он, будто знает, что я солгу, лишь бы не впускать его. Он лижет мою шею и следом сжимает мой клитор, заставляя меня извиваться.

— Мне понравилось, — шепчу я, облегчение быстро следует за признанием. Я так устала бороться с потребностью в Эйдене. — Еще один раз.

— По-моему, — кряхтит он. — Мы сделаем это по-моему.

— Что это значит... — мои слова обрываются, когда его вес покидает мою спину, и он опускается на колени. Его ладонь ложится на мою задницу, другая на изгиб позвоночника. Он прижимает мой живот к прохладной штукатурке стены, наклоняет мои бедра и зарывается ртом между моих ног.

Первый горячий взмах его языка заставляет меня дрожать. Его рот идеален. Скользкий, ловкий и настойчивый, не отступая, когда он лижет меня, и удовольствие нарастает спиралями. Его звуки наслаждения вибрируют на моей коже, низкие стоны, когда он чувствует, как я сжимаюсь вокруг пустоты, затем приглушенная похвала, когда я расслабляюсь у стены.

Я так сильно хочу кончить. Мои ноги дрожат, киска пульсирует. Я так близко, а Эйден не...

Я всхлипываю от разочарования, когда он отстраняется и встает. Слышен звук разрываемой фольги, а затем он. Его толстый член скользит по влаге между моих ног, прижимаясь к моему входу. Он замирает, дыхание вырывается толчками.

— Да? — спрашивает он.

— Да.

Он входит, всего на дюйм, растягивая меня. В этой позе становится теснее, чем в спортзале, медленное завладевание, от которого я царапаю ногтями стену. Это восхитительно, чувствовать его всего целиком вот так, переполняющую меня, вторгшегося в меня.

— Ты достаточно высокая для этого, — мягко говорит он. — Прими меня, красавица.

Я не знаю, что думать об этих словах, поэтому не отвечаю. Его ладонь ложится на мой живот, поглаживая, успокаивая и облегчая вход. Я уже кончаю к тому моменту, когда он входит полностью, удовольствие взрывается, как прорванная плотина, эйфория, которую я не могу контролировать. Он стонет, когда я сжимаюсь вокруг него.

Я ожидаю, что он будет трахать меня жестко, особенно в такой позе, так я полностью в его власти, неспособная двигаться, что я дрожу от мысли, что он может делать все, что захочет.

Все, что он хочет, оказывается совсем не тем, что я ожидала. Каждый толчок его бедер сопровождается мягкими движениями рук, будто он смакует меня, и грубо-нежными словами, которые могут быть похвалой, а могут быть командами.

— Такая мокрая для меня, — когда он вбивается в меня. — Ты выдержишь, — когда я кончаю снова, царапая стену и извиваясь на его члене.

Все мои чувства заполнены Эйденом, но хуже всего – я чувствую, как он пробирается в мое сердце и заявляет права. Всего на крошечную частицу. На пять жалких клеток, на которых его имя нацарапано той уверенной рукой. Ручкой, конечно, потому что если он в чем-то уверен, он это записывает.

Его хватка твердая, но никогда не жестокая, его слова грубые, но никогда не злые, и когда он кончает, он утыкается лицом в мою шею и стонет.

— Так чертовски хорошо, — бормочет он.

Я парю в удовольствии, слишком расслабленная, чтобы говорить, слишком счастливая, чтобы думать.

— Так хорошо, — говорит он снова. — Я знал, что так и будет, — его голос хриплый и низкий у моего уха. — Знал, что так и будет, красивая девочка.

Когда он выходит, он остается, его сердце колотится о мою спину, и на краткий момент я думаю, что он попросит меня остаться в его постели.

В конце концов, он не просит. Просто целует меня в плечо и уходит наверх.

Это нормально. Я все равно не хотела.

ГЛАВА 40Эмори

ГЛАВА 40Эмори

— Что с тобой? — спрашивает Эйден в пятницу утром. Он без рубашки, конечно, в этих очках, потягивает кофе. Его плечи обгорели на солнце, и веснушки начинают появляться от всех его утренних выходов на лодке. Мне хочется лизнуть его. Он, наверное, пахнет солнцезащитным кремом, потом и солнцем. Если бы я вообще могла что-то чувствовать.

Я чувствую, что умираю.

— Я в порядке, — я сажусь за стойку и дую на чай, который он мне сделал. Он теперь всегда так делает. Чай ждет меня, когда я спускаюсь вниз, потому что он всегда встает первым.

Я бросаю на него взгляд из-под ресниц. Интересно, остался бы он в постели, если бы у него была настоящая жена. Обнимался бы? Отложил бы утренний выход в море?

Его глаза теперь прищурены на меня, а не на новости, которые он просматривает каждое утро.

— Ты не в порядке. Это кофе. Ты не любишь кофе.

Я ставлю кружку.

— Я почти не чувствую вкуса. Передай другую кружку.

Он настороженно передает ее, затем скрещивает руки.

— Ты больна.