Я сажусь на противоположный конец дивана с тарелкой, игнорируя его приподнятую бровь, которая говорит, что он не одобряет еду на диване, но позволит это. Дасти бежит к нам, тычется носом в мои ноги, виляет хвостом и в итоге втискивается между нами.

— Что ты читаешь?

Он показывает книгу. Это фэнтезийный роман, который, как я знаю, он читал в старшей школе.

— Я знаю эту книгу.

Его взгляд становится острее.

— Правда?

Я киваю.

— Я взяла ее в школьной библиотеке после того, как ты вернул, — подростковая Эмори хотела получить любую частичку Эйдена, какую могла.

Он выглядит озадаченным, затем улыбка трогает его рот.

— Пыталась меня раскусить?

У меня в животе все переворачивается.

— Всегда, — честно говорю я, затем запихиваю в рот вилку лазаньи, чтобы не признаваться в новых подростковых слабостях.

Он издает задумчивый звук в горле, затем лезет в карман и достает сложенный лист бумаги.

— Знаешь ответ на это?

Он передает мне сегодняшний кроссворд. Четверг, я знаю, что он может его решить, и каждый ответ аккуратно вписан черной ручкой. Я дразнила его, что он использует ручку, в первый раз, когда мы это делали, и он просто ответил, что пишет вещи только тогда, когда уверен.

По какой-то причине эта высокомерная самоуверенность заставила мое тело напрячься.

Роскошный и смертоносный, — гласит подсказка.

Я хватаю ручку, которую он протягивает, и вписываю ответ. Я знаю, что он знает его. Он смотрит на меня с изогнутой улыбкой на губах и озорным блеском в глазах. Я оставляю готовый кроссворд на диване, затем беру тарелку и встаю.

— Я отнесу это в свою комнату, — торопливо говорю я.

— Увидимся завтра, — его голос низкий и бархатный.

Вожделение. Ответом было вожделение.



Я просыпаюсь ночью с липкой от пота кожей и обрывками сна, ускользающими из памяти. Судя по пульсации между ног, это был грязный сон. Я закрываю глаза, приказывая телу успокоиться, затем спускаю ноги на пол и выскальзываю в коридор. Мне просто нужен стакан воды, а затем я очень тихо возьму вибратор и закричу в подушку.

Я бесшумно ступаю по кухне. Лунный свет прорезает окна, выходящие на океан. Если бы я открыла дверь, я знаю, что почувствовала бы запах соли в воздухе. Пока я двигаюсь по дому, мне кажется, что ночная магия творит свое дело. Лунные лучи освещают полки, где Эйден хранит свою стеклянную посуду, и я двигаюсь по комнате на легких ногах, представляя себя в одиночестве.

Пока я не поворачиваюсь и не вижу его – побочный продукт той же магии. Должно быть, так и есть, судя по тому, как он окутан тенью и наблюдает за мной с другой стороны острова. Его глаза все еще блестят зелено-золотым в темноте, как у хищника.

Я делаю глоток воды. Он смотрит. Рука сжимается там, где лежит на стойке. Мой взгляд скользит по его запястью, обводя вены на руках, затем тяжелый изгиб мышц на плече, впадину ключицы, изгиб горла. Он хорошо пах именно там. Он чувствовался еще лучше, весь нагретая сила и мышцы, уступающие под моими ногтями.

Тепло разливается по моему животу.

Я помню фантазию, которую рассказала ему в спортзале. Ту, где он прижимает меня к стене, и мы сливаемся вместе с прерывистым дыханием и дрожащими конечностями.

Я хочу этого.

Я знаю, что он тоже хочет, но я также уверена, что он не попросит.

На мне трусы и старая футболка Йельского университета. Мои соски набухли под тонкой тканью, и его взгляд цепляется за мою грудь.

Я ставлю стакан на стойку, пульс колотится в горле и между ног, затем хватаю край футболки и стягиваю через голову. Я удерживаю его взгляд, когда бросаю ее на пол.

Его ноздри раздуваются. Его ладонь прижимается к стойке. Я поворачиваюсь и начинаю выходить из комнаты, но перед этим оглядываюсь на него и приподнимаю обе брови.

Он настигает меня до того, как я делаю четыре шага по темному коридору. Он прижимает меня к стене своим весом. Я выгибаюсь навстречу мышцам его груди, теплой клетке его рук. Его зубы касаются моего плеча, затем слегка впиваются, посылая ударные волны ощущений сквозь меня.

Его бедра настойчиво вжимаются в мои, эрекция горячая и пульсирующая у моей поясницы, и я извиваюсь против него. В награду я слышу грубый стон. Его рука обхватывает мой живот, рука тянется, затем находит мой сосок. Он катает его между пальцами. Я стону, когда резкое пощипывание переходит в удовольствие.

Я едва успеваю вдохнуть, как его другая рука скользит между моих ног, ощущая, как я мокрая. Я ожидаю комментария, но вместо этого его зубы впиваются в мое плечо, и он проводит пальцами по мне, прежде чем начинает кружить вокруг моего клитора.

— Еще один раз, — выдыхаю я, когда тяга и отпускание потребности начинается внизу живота.

Он не отвечает, просто продолжает эти мучительно легкие движения пальца. Я прижимаюсь к нему, нуждаясь в большем трении, в большем количестве его, мои мысли разлетаются.

— Скажи, что тебе понравилось, — наконец говорит он, когда я тяжело дышу.