Гребаная обида, когда это все, чего я хочу и о чем думал последние три недели. Наверное, запретный плод слаще. Вот и все. Если бы я получил ее один раз, я бы переборол это безумие.

— Ладно, — она вздыхает. — Я была ограничена размером сумки, так что не ставь мне это в вину. Наручные часы, — она поднимает их.

Я даю ей недоуменный взгляд.

— Зачем?

— Потому что твои выглядят старыми и дерьмовыми.

— Это фамильная реликвия, — я приподнимаю бровь.

Она машет рукой в воздухе.

— Вы, люди со «старыми» деньги, все одинаковые.

— Ты сделала мне подарок, злая королева? Не знал, что ты умеешь быть такой милой.

— Я не милая, — она щурится и бросает часы в сумочку.

— Было бы это так плохо? — мой голос низкий и увещевательный в темноте, хотя я не намеревался, чтобы мои слова звучали так.

Ее голова дергается вверх.

— Да, — с резкой окончательностью говорит она.

Внезапно я хочу знать почему. Почему она ерзает от моего комплимента, почему она настаивает на этой игре со мной. Я хочу знать, кто ее придумал – она или ее братья? Я хочу раскрыть ее и посмотреть, простирается ли та сладость, которую, как мне казалось, я попробовал на днях, глубже, чем я когда-либо ожидал.

Я думаю, что может.

И я ненавижу, что она скрывала это от меня.

Она достает другие свои трофеи – фляжку и сигару.

— Очень в твоем стиле, — дразню я, пока она нюхает фляжку и кривится.

— Я даже не особо люблю виски, — ворчит она.

— У меня есть кое-что вместо, — я открываю пиджак, где засунул бутылку шампанского горлышком вниз в брюки и закрепил бабочкой.

Она издает фыркающий смех, прежде чем прикрывает рот. Звук заставляет меня чувствовать себя так, будто я выпил стопку виски.

— Что с тобой не так? Никто не заметил, что ты странно ходишь?

Я бросаю на нее взгляд.

— Я Наследник.

Она закатывает глаза, но выглядит восхищенной моей добычей.

— Что еще?

Я лезу в карман и достаю тканевую салфетку.

— Сыр. Для леди.

Ее улыбка растет.

— Одобряю.

Я лезу в задний карман пиджака и достаю цветы, которые украл.

— И это.

Ее улыбка гаснет. Ее рот на мгновение дрожит.

— Что это?

— Пионы, — неуверенно говорю я. — Из центральных композиций. Я взял по одному из каждой, которую нашел. Это же твои любимые, да? Кажется, ты говорила это во вторник, когда мы обсуждали, что нам нравится.

— Но зачем? — ее брови сходятся в недоумении. — Ты принес мне цветы?

Я собираюсь ответить, но раздается женский смех, а затем низкие мужские ноты.

— Эйден, — шипит она. — В воду.

— Что?

— Развернись. Мы не можем позволить им увидеть нас. Я думаю, эти часы дорогие.

Я издаю сдавленный звук, пытаясь не рассмеяться, но у меня нет времени возражать, прежде чем она начинает стягивать платье. Я разворачиваюсь, чтобы не увидеть больше, чем она готова позволить.

Я бросаю добычу на землю и начинаю стаскивать рубашку.

Назвался груздем – полезай в кузов.

ГЛАВА 31Эмори

ГЛАВА 31Эмори

Вода теплая, я уже по шею, а Эйден еще даже не разделся.

— Ты смотришь? — спрашивает он, стягивая брюки.

На самом деле, смотрю. Мне нравится, как он выглядит: поджарый, сильный и настолько больше меня, что внутри все прыгает.

— Определенно нет, — я плыву к темной стороне бассейна, остро осознавая, как вода скользит по моим соскам и кружится над животом.

Он фыркает, и затем раздается всплеск, когда он входит в воду.

Голоса приближаются, и Эйден направляется к другой стороне с бутылкой шампанского в руке.

— Мои ноги касаются дна, — шепчет он. — Твои?

— Проверяешь меня? — я устраиваюсь на скамье, идущей вдоль стены бассейна. Она держит воду на скромной высоте шеи.

Он ухмыляется.

— Должен признать, если бы ты утонула, это было бы крайне неудобно, — он обходит меня и ставит бутылку. Я слежу за каплями воды на его ключицах и плечах. Они стекают медленно, будто им нравится прикасаться к нему, затем быстрее, когда добираются до живота и рук.

Я не могу их винить. Я бы тоже стала жадной, если бы мне позволили прикасаться к нему там.

Голоса затихают, и Эйден шипит.

— Слава богу, — он открывает шампанское с тихим звуком, поворачивая пробку и заглушая ее руками. — Для леди? — он протягивает его мне, и я глотаю глоток. Вкусно. Холодное, с пузырьками, которые соответствуют пузырькам в моей крови, когда я смотрю на Эйдена.

Сейчас у него нет социальной тревожности.

Ему весело. Я думаю. Ему это идет.

— Держи, — я протягиваю бутылку, но отбираю обратно. — Точно. Ты не пьешь. Прости.

Он качает головой, прежде чем садится рядом со мной. Вода плещется у его груди. Он не видит ни черта в этом свете, но я никогда не чувствовала себя более обнаженной.