Пони Эми бросился на моего. Намеренно или нет, я не знаю, и мне все равно. Важно то, что винить мне некого, кроме себя.

Моим первым инстинктом было искать Эйдена.

Я искала. Но он не смотрел в ответ.

Я обернулась, чтобы найти его, когда должна была сосредоточиться на своем пони. У меня была всего секунда, чтобы вдохнуть, чтобы произнести имя Эйдена, будь он проклят, а затем я упала.

Я делаю еще один судорожный вдох и наклоняюсь над шеей Люксора, пытаясь снять часть веса с его спины. Глаза горят. Я либо плачу, либо это ветер, и блять, как бы я хотела, чтобы это был ветер, потому что плакать из-за него? Боже. Я проглатываю слезы, горло сжимается, предавая меня и то самообладание, которое я так отчаянно хочу сохранить.

Плечо горит с каждым шагом, жгучее напоминание, которое вторит упрекам в моей голове.

О чем я думала, пытаясь играть в поло? Пытаясь стать одной из них?

Я усвоила урок с Харрисоном. Я не хочу быть частью их мира.

Не могу поверить, что забыла.

Конечно, забыла.

Когда Эйден выглядел так в своих обтягивающих бриджах, гладких черных сапогах и облегающей черной рубашке. Когда Эми делала замечания, которые перекликались с теми, что говорили мои одноклассники в школе – ничего грубого или явного. Просто тонкие напоминания, что она своя, а я нет. Я не думаю, что она даже осознавала, что делает.

Я делаю еще один прерывистый вдох. Эйден сегодня играл, как бог. Так же хорошо, как Матео. Они с Эми были красивой парой. Я отказываюсь ненавидеть ее за это. Во всем этом нет ее вины. У нее большая семья, и я знаю, что в прошлом году они потеряли кучу денег на неудачных инвестициях. Вероятно, она делает это для них, как и я. В другом мире мы могли бы выпить вместе и посетовать на то, что этот мир состоит из трудных выборов для женщин. В конце концов, она должна быть такой же отчаявшейся, как и я, если готова войти в эту семью.

Нет, не отчаявшейся. Судя по тому, как выглядел Эйден и как он играл сегодня, любая женщина захотела бы его. Я хотела его. Я хотела, чтобы он подарил мне одну из своих редких улыбок. Я хотела видеть, как он беззвучно оскорбляет меня и соревнуется со мной, а не обращается со мной, как с обузой.

Я зажмуриваюсь от тоски на одну короткую секунду. За веками – улыбки, которые она бросала ему, взгляды, которые он бросал мне, то, как они не переставали напоминать мне, что я не часть их мира.

То, как он согласился с ней, когда она предложила мне прекратить играть.

Это ранило больше всего. Как нож между ребер.

Ты думала, что он другой? Потому что он заступился за тебя с Харрисоном?

Это фальш. Эйден точно такой же, как они. Как и в школе.

«Она никогда не будет одной из нас».

К черту Эйдена Принца.

Тропа размывается передо мной. Не смей, блять, плакать. Мои пальцы сжимаются в гриве Люксора, когда он уклоняется от лужи. Я не буду плакать. Не из-за него. Никогда из-за него.

Мне нужно сосредоточиться на том, что важно. Получить землю и построить что-то настолько огромное, что никто из них не сможет отвести взгляд. Доказать своей семье и всему остальному миру.

Когда люди будут говорить «такая девушка, как она», это будет означать что-то другое.

Эйден может развестись со мной и жениться на Эми в тот же день. Мне все равно. Пусть у них будет миллион идеальных детей и холодный, безлюбовный брак. Пусть он играет в поло каждый день, пока, надеюсь, какая-нибудь лошадь не затопчет его.

Сзади на тропе слышен топот копыт, а затем Эйден кричит мое имя.

Черта с два.

— Давай, мальчик, — я наклоняюсь ниже к шее Люксора и отпускаю поводья. Он набирает скорость, и только устойчивость моей посадки и низкий профиль на его шее спасают меня от падения, когда лес вокруг нас сгущается.

Эйден нагоняет меня, но я отказываюсь оглядываться.

Мы влетаем в повороты, я соскальзываю в сторону, живот ухает вниз, земля несется навстречу, прежде чем я выравниваюсь.

Люксор, кажется, чувствует, что что-то не так, потому что он замедляется до кантера, а затем до рыси.

— Давай же, — понукаю я. Дыхание сбивается. Грудь непонятно сжимается, глаза затуманены и горят. — Давай же, — умоляю я.

Эйден почти настиг меня. Каждый удар копыт – зловещий рефрен. Он найдет меня, и если я заплачу при нем, я никогда себе этого не прощу.

— Пожалуйста, — я умоляю и подталкиваю Люксора пятками, но его бока вздымаются, когда он замедляется до шага.

Я обмякаю в седле, прежде чем соскальзываю. Я должна продолжать. Если я остановлюсь, я сломаюсь. Я перекидываю поводья через голову пони и веду его в траву. Передо мной поднимается стена, увитая плющом.

Секретный сад.

Может, он откроется мне и спасет от Эйдена.