Я делаю глоток обжигающего кофе, чтобы забыть ощущение ее тела подо мной в спортзале. Прошлой ночью я тайком подрочил в холодном душе, чтобы забыть о ней. Много толку. Я заглушил свой крик зубами, впившись в запястье, надеясь, что боль вернет меня с грани безумия. Это не сработало. Как не сработало и тогда, когда мне было восемнадцать.

Не-собака следует за мной к двери, где я засовываю ноги в те же кожаные ботинки, которые ношу каждое утро, и набрасываю куртку, которой уже семь лет. Я пропитываю ее воском каждые шесть месяцев, и в карманах лежат всякие полезные вещи: книга для теплых дней, когда хочется полежать на палубе одной из лодок, рыболовные приманки, если захочется попытать счастья в ловле, хотя мне никогда не везет, нож, протеиновый батончик.

— Ты не пойдешь со мной, не-собака, — бормочу я, хватая бейсболку. — Не смотри на меня так своими глазами. Или тем, что я принимаю за глаза. Тебе нужна стрижка. Преступно, как она позволила тебе так долго ходить без возможности видеть.

Собака издает счастливый звук и проскальзывает мимо меня на солнце. Она плетется и шаркает, когда я быстро иду, и несется вперед, когда я замедляюсь, следуя непостижимой логике и существуя исключительно для того, чтобы ставить мне подножки, когда подходит близко.

Она не могла бы быть больше похожей на Эмори, даже если бы старалась.

Частный причал спрятан в бухте внизу длинной лестницы. Океан мягко покачивает лодки, пришвартованные у пирсов. Над головой кричат чайки. Я глубоко вдыхаю соленый воздух и прогоняю жену из своих мыслей. Быть на океане или, на худой конец, рядом с ним – успокаивает меня.

Тристан встречает меня у причала, сбегая по лестнице со скал, прежде чем останавливается и моргает при виде животного.

— Думал, ты бегаешь по утрам, — я перекидываю ногу через борт сорокафутовой «Бенето» и начинаю снимать кранцы. Она названа «Королевская гвардия» в честь первого виски, который дистиллировал мой отец, когда возглавил компанию.

— Кэти захотела закончить раньше. Что-то насчет папарацци у ворот, — при моем хмуром взгляде он машет рукой в воздухе и начинает отдавать швартовы. — Думаю, ей просто нужен был предлог, чтобы остановиться. Сиенна вчера уложила ее на лопатки, и она теперь мучается. Сегодня я ее обогнал, — он усмехается.

Кэти, по сути, член семьи. Она частично телохранитель, частично глава службы безопасности. Тристан – ее главный антагонист. Они бегают вместе каждое утро, и у них уже много лет идет молчаливая партия в шахматы в прихожей его дома. Кажется, на данный момент счет 277 игр в пользу лучшего. Может она и регулярно избивает его. Это держит его в тонусе, и, кажется, она единственная, кто на это способна.

Я снимаю чехол с рулевого колеса, пока Тристан заводит подвесной мотор. Мы выйдем в пролив, а затем поднимем паруса, когда выберемся из гавани. Мы делали это тысячи раз с отцом и сотни раз теперь – вдвоем.

— Ты что-нибудь нашел по рецепту «Старого Королевства»? — спрашиваю я его.

Тристан ищет в бумагах отца любые упоминания о виски.

— Пока нет. Мне еще нужно разобрать бумаги из его кабинета. Ты ничего больше не помнишь?

— Нет, — я выдыхаю. — Не могу поверить, что я забыл.

— Эйден, чувак...

— Я должен помнить, как его делать, — я резко поворачиваюсь к брату. — Это было последнее, что я делал с отцом перед его смертью. Мы поехали на старую винокурню, и он провел меня по всему процессу. И все, что я помню – что нам нужна вода из водоносного слоя на спорной земле, и больше ничего. Это, как черная дыра, Тристан. Теперь все бочки исчезли, и винокурня пуста. Если бы я мог просто, блять, вспомнить, боже, — я запускаю руку в волосы и дергаю пряди, будто это поможет мне вспомнить. — Все, что я помню из той недели – это больница.

Авария, звонок, запах больницы.

Я слышу писк кардиомонитора в своих снах.

Лицо Тристана искажается.

— Эйден, все в порядке. Ты вспомнишь.

Я сглатываю и отвожу взгляд, позволяя рукам упасть по швам. А что, если нет? Что, если эта часть семейной истории потеряна навсегда? Последнее, что было важно отцу. В некотором смысле он любил виски больше, чем свою семью. Тристан думает, что я этого не вижу, но я вижу. Я люблю своего отца, но я знаю, что у него были недостатки. Я скучаю по нему, но я обижен на него за то, что он ушел.

— Если бы мы могли просто достать бутылку, — говорит он. — Я бы смог восстановить рецепт.

— Если бы дед позволил тебе использовать главную винокурню, где у нас есть оборудование.

Тристан морщится.

— Ага. Если. Я подготовил прогнозы к следующему собранию. Может, сможем перетянуть на свою сторону остальных членов семьи. Немного надавить на деда.

Я фыркаю и начинаю выводить нас в пролив.

— Им плевать на виски. Они просто любят деньги. Но да, хорошая идея.

Чем дольше мы не начинаем процесс дистилляции и выдержки, тем дольше мы не получим «Старое Королевство». А с последними бутылками, которые исчезли, нам отчаянно нужно начинать. Мне нужно быть готовым сделать его, как только у меня будет доступ к земле.

«Старое Королевство» – наше право по рождению.