Кэти – та девушка, которой я хочу быть. Сильная и уверенная, но при этом женственная. Женщина, выполняющая мужскую работу и делающая это легко.

Через тридцать минут я уже выдохлась, к тому же, заболела нога, но Сиенна говорит, что это пройдет, как только я научусь бить с правильной техникой. Теперь она у груши, а Кэти присматривает, пока я пью воду и исподтишка наблюдаю за спаррингом Эйдена.

Он красив. Я едва успеваю следить за его руками, пока они с Тристаном движутся по залу. Его лицо жесткое, тело напряжено, каждое движение контролируемо. Он трахается так же, как дерется? Интенсивно и деловито?

Женское тело для него, наверное, как анатомическая карта. Нажми сюда. Вставь туда. Миссионерская поза большую часть дней и, может быть, она сверху, если он чувствует себя диким.

Или, возможно, он смотрел бы на нее своими зелено-золотыми глазами, и она тонула бы в них, пока он наблюдал за ее лицом. Вся эта деловая интенсивность была бы направлена на то, чтобы довести ее до финиша. Меня пробирает дрожь, когда я это представляю.

Тристан падает на мат, бормоча проклятие, и Эйден помогает ему встать. Сегодня под его кожей чувствуется что-то холодное. Даже когда Тристан усмехается и бьет его по руке, Эйден, кажется, не получает от этого удовольствия. У него дергается челюсть, когда он жестом показывает Тристану начать снова.

Я отвожу взгляд, прежде чем он заметит, что я наблюдаю за ним.

Кэти хлопает в ладоши и выходит в центр зала.

— Так. Самая любимая часть дня. Уайта сегодня нет, так что я буду подменять вас. Выбирайте партнеров.

Когда я смотрю на Эйдена, он уже смотрит на меня.

— Он, — я уже двигаюсь в его направлении.

— Это кажется плохой идеей, — бормочет Тристан.

Сиенна произносит что-то, подозрительно похожее на «не могу дождаться, чтобы забрать твои деньги», но их голоса стихают на заднем плане, пока мы с Эйденом перемещаемся в нужную сторону зала.

Мат пружинит под ногами, пока мы кружим друг вокруг друга.

Кэти провела нас по основным позициям борьбы, и я зеркалю Эйдена, который слегка присел, подняв руки. Его лицо все еще каменное, но глаза горят холодным огнем.

— Контроль, — говорит он, описывая круг вокруг меня.

— Что?

— Контроль, — его голос отрывист. — Ты хочешь контроля и хочешь лишить меня его.

Он делает ложный выпад вперед, и я отскакиваю назад.

— Так ты учился?

Он замирает, его кадык двигается.

— Да, — наконец говорит он. — Когда я был младше.

У отца. Внезапно настороженный взгляд в его глазах перестает казаться холодностью. Он кажется горем. Пока он смотрит на меня из-под своих густых ресниц, у меня сжимается грудь. Это одна из моих худших или лучших черт, в зависимости от того, как на это смотреть – я не выношу вида чужой боли. Их дискомфорт лежит на мне, как тяжелое одеяло, которое я жажду сбросить. Рана, которую я хочу зашить. Лео считает, что я надоедливая, но говорит это с нежностью.

— Ладно. Контроль. Я могу это сделать.

— Мы боремся, но ты все равно можешь наносить удары. Как я только что.

Я смотрю на него, прежде чем выбросить ногу вперед, но Эйден перехватывает мою лодыжку и наваливается сверху. Его рука ложится мне на грудь, ноги переплетаются с моими, а дыхание касается моей челюсти.

— Ты хочешь сохранить верхнюю позицию, — я чувствую каждое слово там, где его грудь движется против моей.

— По-твоему, это нравится женщинам?

Его глаза вспыхивают, прежде чем он отскакивает от меня. Засчитано. Возможно, я не могу побить его, но я могу вывести его из равновесия, и это так же весело.

Он наклоняет голову, губы приподнимаются, пока мы кружим вокруг друг друга.

— Я не думаю о тебе как о женщине.

— А я о тебе вообще не думаю.

Он почти улыбается.

— Давай. Ты хочешь контроля, но также хочешь доступа. Не давай мне зайти к тебе с фланга. Держи меня прямо перед собой. Действуй.

Я снова выбрасываю ногу, рассудив, что ноги у меня сильнее рук, и он падает на колени. Я бросаюсь вперед, победа уже поет в моих венах... и оказываюсь припечатанной к мату. Воздух вышибают из меня. Я моргаю, глядя в довольное лицо Эйдена.

Он усмехается и прижимает руку к моему животу.

— Попробуй сбросить меня.

Я приподнимаю бедра, пытаясь стряхнуть его.

— Типичный мужчина, — пыхчу я. — Любит классическую позу и хочет, чтобы я делала всю работу.

Он издает короткий смешок.

— Давай, Эмори. Ты сильнее этого. Используй бедра.

— Перестань указывать мне, что делать, — рычу я.

Он бесконечно бесит, и, боже, как же я ненавижу быть хуже него в чем-то. Я бесполезно бьюсь под ним.

— Как слабый маленький котенок, — мурлычет он, сканируя взглядом мое лицо. Его нижняя часть тела не соприкасается с моей, и я на мгновение задумываюсь, делает ли он это намеренно.

— Ты отвратителен, — хмурюсь я.

— Некоторым женщинам я нравлюсь.

— На вкус и цвет товарищей нет.