Так всегда должно было закончиться.

Я беру ручку, пробуя ее вес. Она старая, судя по потускневшему гербу дома Принц. Я никогда не пользовалась такой ручкой. Она делает все остальные ручки дешевкой по сравнению с ней. Все в моей жизни кажется дешевкой по сравнению с жизнью Эйдена, и мой разговор с его дедушкой выходит на передний план.

Как девушка, которая является эквивалентом дешевой шариковой ручки, может сравниться с мужчиной, который достает бриллиантовые кольца из ящика с хламом?

Его дедушка был прав. Эйден заслуживает легкой жизни. Если я вернусь туда и устрою сцену, люди в бальном зале никогда не забудут. Они никогда не примут меня, а я так сильно хочу, чтобы Эйден был счастлив. Я показала ему, как выйти из тьмы горя, и кто-то вроде Эми поможет ему вернуться в его мир. Она сможет произносить речи на мероприятиях, устраивать для него вечеринки и безупречно играть в поло. Их дети будут приняты, и он будет доволен.

Он заслуживает этого. Я могу дать ему это. Я пододвигаю бумаги к себе и начинаю писать.

Когда я заканчиваю, я складываю их и отодвигаюсь от стола. Мое лицо мокрое от слез, голова пульсирует. Я не могу остановить их поток, но мне и не нужно. Я собираюсь уйти через черный выход. Мне просто нужно найти кого-то, кто передаст ему бумаги. Я не хочу, чтобы его дедушка увидел их первым.

Я делаю два шага в коридор, когда Сиенна поворачивает за угол.

Она идет ко мне, ее светлые волосы водопадом падают на плечи и трясутся с каждым энергичным шагом.

— О боже, Эмори. Мне жаль...

— Ты сегодня так красива, — я сжимаю ее руки, когда она подходит ко мне. — Можешь передать это Эйдену?

Ее взгляд падает на бумаги, зажатые в моих руках, и она качает головой.

— Эмори, нет. Я не буду. Просто...

— Пожалуйста, — я вкладываю их в ее руки. Все мое тело чувствует себя разбитым. — Я не могу вернуться в бальный зал в таком состоянии.

— Это неправильно, — протестует она. — Просто останься. Я поговорю...

— Все в порядке, — я обнимаю ее. — Это должно было закончиться, — я отстраняюсь, чтобы посмотреть на ее лицо. — Я всегда буду рядом с тобой, — ее лицо искажается, и я отступаю, но перед этим вкладываю бумаги в ее руки.

— Сиенна?

— Да? — ее губа дрожит.

Я дарю ей маленькую, влажную улыбку.

— Скажи ему, что это действительно ощущается как самое естественное в мире.

С этими словами я поворачиваюсь обратно в коридор и ухожу.

Когда я проезжаю через ворота Краунхейвена в своей машине, я понимаю, что была права в ту ночь в библиотеке. Это действительно ощущается так, будто я оставила часть себя позади. Надеюсь, я смогу жить без нее.

Я должна.

ГЛАВА 63Эйден

ГЛАВА 63Эйден

Сегодня вечером в воздухе что-то странное. Впереди какая-то суматоха, но я застрял в разговоре с одним из наших крупнейших покупателей и пропускаю то, что происходит.

Мой костюм слишком тесен, кожа слишком горячая.

Половина моего внимания с моей женой, где бы она ни была.

Я не могу дождаться, чтобы увидеть ее в этом платье. Интересно, нашла ли она записку. Я улыбаюсь про себя, думая о том, как она находит ее, зная, что она поймет, что это значит.

Моя. Моя жена. Предназначена для меня.

Но ее нет здесь, и с каждой минутой чувство неправильности растет в моей груди.

Я поворачиваюсь, ища ее, и вижу свою сестру, идущую ко мне, ее лицо темнее грозовой тучи, а в руке зажаты бумаги.

— Какого черта ты сделал? — цедит она. Тристан появляется за ней, глаза широко раскрыты от беспокойства.

— Где она? — мой голос хриплый. — Где моя жена?

— Что ты сделал, Эйден? — она швыряет бумаги мне в грудь. — Почему я только что столкнулась с ней в коридоре в слезах? Что это за херня?

Я беру бумаги, и у меня в животе все падает, когда я вижу, что это.

— Она плакала? — я поднимаю взгляд на заплаканное лицо сестры.

— Это не было планом, — цедит она. — Она не должна была пострадать.

Появляется Уайт, галстук развязан, волосы растрепаны.

— Что случилось?

Сиенна набрасывается на него.

— Я только что встретила Эмори. Она сказала мне, что так всегда должно было закончиться.

Я едва слышу слова сестры из-за пульсирующей крови в висках. Мой взгляд прикован к бумагам. Она подписала.

— Эйден, — рявкает Сиенна. — Какого черта?

Рука Тристана ложится на мое плечо.

— Она подписала?

Я тру грудь.

— Она никогда не д-должна была это видеть. Блять, — я засовываю бумаги в его руку и провожу ладонями по лицу. — Блять, — я прижимаю руку к стене. Она напрягается, затем дрожит.

— Придерживайся плана, — говорит Уайт. — Мы придерживаемся плана. Мы все женимся, мы все наследуем. Ты не несешь это один.

— Она подписала, Уайт, — устало говорю я. — Если бы я б-был на ее месте, я бы не простил себе этого, — меня тошнит при мысли о том, что Эмори это увидела.